— Что ты с ним церемонишься, Чарнота! — крикнул расхрабрившийся Ираклий. — Бог ты или не бог? Врежь ему пару раз по кумполу, и дело с концом.
Люцифер метнул еще одну молнию, и в этот раз Ираклий уцелел только потому, что успел упасть за каменный барьер кратера. Зато этот маневр драматурга позволил мне почти целиком отрубить хвост зазевавшемуся дракону. Из обрубка вырвался сноп искр, гром последовал такой, что гора Меру вздрогнула, а стоявший на краю площадки Вацлав Карлович Крафт едва не рухнул с обрыва. Дабы показать Люциферу нашу магическую силу, мы с Марком дуэтом выкрикнули заветное слово:
— Мкрткртрчак!
Молния шарахнула дракона прямо по затылку, бесхвостый исполин покачнулся, но устоял. Видимо, череп у него был такой прочности, что оказался способен выдержать прямое попадание реактивного снаряда. Однако Марк все-таки успел отрубить Люциферу лапу, воспользовавшись его замешательством. В довершение всех неприятностей на морду монстра упали сверху две лебедушки, в одну секунду лишив дракона зрения. Слепой дьявол закружился на месте, чудовищным ревом потрясая наши барабанные перепонки. Его толстенная задняя лапа едва не переломила мне хребет, но я, увернувшись в самый последний момент, рубанул по ней волшебным мечом Экскалибуром. Люцифер рухнул подкошенным дубом, угодив при этом оскаленной мордой прямо в кратер. Случай был слишком удобный, чтобы им не воспользоваться. Я вскочил на барьер и одним богатырским ударом отделил чудовищу башку от туловища. Туловище осталось дергаться на площадке, зато голова полетела вниз, словно бильярдный шар, пущенный умелым ударом кия в лузу.
— Мкрткртрчак! — в восторге заорал Марк, и разделившие его чувства небеса ударом молнии пригвоздили обезглавленное тело Люцифера к горе Меру. Тело вспыхнуло ярким пламенем, от которого нам с Марком пришлось спасаться бегством. Но зато через минуту от потрясателя Вселенной не осталось и следа.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — изрек Ираклий Морава, склоняясь над кратером. — А Макар Ефремович не очнется, как вы думаете, Чарнота?
Ответила за меня Наташка, спустившаяся с небес на грешную землю:
— Он умер еще тогда, в своей квартире, от потери крови и остановки сердца. Наверное, он мог еще долго жить вампиром, но только в том случае, если бы Алатырь-камень остался стоять на горе Меру.
— Он знал об этом?
— Вероятно, догадывался, — пожала плечами Наташка.
— Мир его праху, — произнес с вздохом Ираклий Морава. — Честнейший был человек.
Что касается Жозефины де Фес, то никто не сказал о ней доброго слова, и это молчание прозвучало как приговор.
У подножия горы Меру нас поджидали Петр Сергеевич Смирнов, Шарль де Перрон, эмиссар Шварц и еще один невесть откуда взявшийся худой, вертлявый человечек с маслеными глазками.
— Да это Купцов, — удивленно воскликнул Вацлав Карлович. — Нашлась пропажа.
А вокруг отважной четверки громоздились горы трупов. Было их здесь тысяч десять, не меньше. Наше потрясение при виде столь чудовищного зрелища выразил Ираклий Морава:
— Ну вы титаны, мужики! Надо же, сколько трупов напластали.
— Что значит, напластали! — возмутился Петр Сергеевич. — Да мы их пальцем не тронули, вон Генрих Иоганнович не даст соврать.
— Они сами попадали и испустили дух, — охотно подтвердил эмиссар Шварц, в глазах которого погасли кроваво-красные огоньки. Видимо, с уходом Алатырь-камня в глубь земли живые вампиры вернули себе утерянный человеческий статус, а восставшие из гроба превратились в тлен.
— А как же Люцифер? — спросил Петр Сергеевич.
— Уделали инопланетного гада, — сказал Морава, — еще почище чем в Голливуде. Пожран вселенским огнем, словно гнилое полено.
— Туда ему и дорога, — подвел окончательный итог Смирнов.
Наше возвращение в замок Перрон не заняло много времени и не ознаменовалось какими-либо примечательными событиями, если не считать обнаруженных нами в одной из ниш тоннеля человеческих костей, среди которых лежал успевший проржаветь от времени кинжал.
— Да это останки Бернара де Перрона, — воскликнул догадливый Морава. — Помяните мое слово, мужики, это она его пришила на пороге бессмертия.
— Кто — она? — не понял Шварц.
— Ваша хорошая знакомая, Генрих Иоганнович, Жозефина де Фес, леди Моргана.
Скорее всего, драматург был прав. Именно здесь нашел свое последнее пристанище отважный крестоносец и великий грешник Бернар де Перрон. Погоня за золотом и бессмертием окончилась для него весьма плачевно.
— Будем надеяться, что он дотянул хотя бы до Чистилища, — вздохнул де Меласс и похлопал по плечу своего друга менестреля. — Выше голову, Шарль, для нас с тобой все еще только начинается.
К моему удивлению, Наташка отказалась вернуться в Российскую Федерацию, сославшись на то, что у нее в Апландии куча дел, которые надо привести в порядок. Шарль де Перрон, у которого мудрая львица попросила политического убежища, расцвел как маков цвет. Судя по всему, он не считал, что эта гостья будет ему в тягость. Марк де Меласс решил навестить свою давнюю знакомую Диану де Грамон. Остальных я без долгих разговоров с помощью жезла, подаренного Велесом, переправил прямо в особняк Бори Мащенко, где нас в нетерпении поджидали сотрудники спецслужб. Наше внезапное появление если и испугало кого-то, так только кошку. Она скакнула на верхушку растущей в кадке пальмы, словно обезьяна. Миша с Васей тяжело вздохнули и покачали головами. Боря Мащенко развел руки, точно собирался обнять нас всех скопом, а генерал Сокольский, сидевший в кресле у стола, коротко бросил:
— Итак?
— Люцифер мертв, товарищ генерал, — доложил Ираклий Морава. — Ваш сотрудник при этом проявил чудеса храбрости и большие способности к конспирации.
— Какой еще сотрудник? — не понял Миша.
— Я имею в виду господина Чарноту, он же царевич Вадимир, он же бог Велес.
— Когда этот бог Велес станет сотрудником Конторы, я застрелюсь, — мрачно изрек Василий. — В нашем ведомстве только нечистой силы не хватало.
— Каждый, конечно, вправе сам распорядиться своей жизнью, — сказал я капитану, — но прежде не худо было бы рассчитаться с земными долгами.
— Что вы имеете в виду, господин Чарнота? — насторожился майор Миша.
— Двадцать тысяч долларов. Или вы по-прежнему сомневаетесь, что Владимир Дракунов того стоил?
Видимо, я наступил Михаилу на больную мозоль, поскольку он вспыхнул от гнева, вскочил на ноги, хотел что-то сказать, но потом просто махнул рукой и рухнул на стул. Такое поведение обычно сдержанного Михаила меня удивило и насторожило. Вполне вероятно, пока мы прохлаждались в Гиперборее и развлекались на горе Меру дракой с Люцифером, в Российской Федерации происходили нешуточные события.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
