Частичной проверкой выполнения моих приказов выявлены такие граждане, и к ним применена мера наказания — забраны коровы у граждан, не выполняющих моих приказов (следует список из 28 фамилий. — Ю. Ж.)…
Поэтому еще раз предупреждаю, что ко всем гражданам, которые добросовестно не будут выполнять молокосдачу или сдавать некачественное молоко, при дальнейшей проверке буду применять такие же меры — отобрание коров.
Крайсляндвирт Меггерс».
(Опубликовано в газете «Костянтиноградськi новi вiсти» 23 апреля 1943 года.).
«Извещение.
Извещаю все население, что у каждого, кто будет ехать без разрешения крайсляндвирта за границами своей сельуправы, полиция будет отбирать коней или волов без их возвращения».
(Опубликовано в газете «Костянтиноградськi новi вiсти» 1 мая 1943 года.).
«Приказ.
Сдача яиц в счет обязательной поставки за март и апрель неудовлетворительна. Есть такие хозяйства, которые за это время не сдали ни одного яйца, и бургомистры не принимают соответствующих административных мер.
Приказываю: Каждое хозяйство должно полностью, в установленный срок, сдать то количество яиц, какое с него надлежит. Старосты должны выделить необходимое количество сборщиков яиц и проверять сдачу по каждому хозяйству. Бургомистры должны принимать меры к тем, кто не сдает яиц, накладывая штрафы в размере 10 рублей за каждое несданное яйцо. Уплата штрафа не освобождает от полного выполнения обязательной сдачи яиц. Сельскохозяйственный комендант».
(Опубликовано в газете «Костянтиноградськi новi вiсти» 15 мая 1943 года.).
«Из речи гебитскомиссара г. Кременчуга герра Рода.
Я даю теперь распоряжение господину бургомистру и господину голове райуправы избавиться от всех элементов, которые до сих пор не научились или не желают работать по-новому, Никаких оправданий плохой работы не может быть. Все вы должны нести жертвы во имя нового порядка в Европе.
Должен отметить, что в час, когда не по вине немецкого командования в последние четыре месяца пришлось немного поступиться на фронте и военные операции приблизились к нашему гебиту, были, — я это точно установил, — такие, которые хотели воспользоваться положением и пойти навстречу другому режиму. Но их дело провалилось…
Можете быть уверены — я нахожусь здесь, чтобы устроить порядок и управление на много лет. Это говорю для тех, кто желал чего-то иного.
Большевики не придут никогда!»
(Опубликовано в газете «Днiпрова хвиля» 1 апреля 1943 года).
«Приказ украинцам и украинкам, жителям Кременчугского гебита.
По мере того как все выше поднимается солнце и на смену зиме приходит весна, перед нами в тылу боевого фронта снова, как и ежегодно, встают новые важные задачи. От каждого украинца, где бы он ни был поставлен трудиться, я жду выполнения их обязанностей и повинностей. Каждый украинец и каждая украинка имеют задачу, прилагая все свои силы к обработке и надзору за полями, этим помочь уничтожению еврейства и большевизма.
Если же то или иное лицо не будет выполнять как следует приказов или указаний районных вождей, старост или руководителей, то таких вредителей будут уничтожать.
Гебитскомиссар Род».
(Опубликовано в газете «Днiпрова хвиля» 25 марта 1943 года.).
Рабский труд
«Распоряжение рейхскомиссара для Украины Коха.
Все предприятия, служебные инстанции, частные хозяйства должны иметь разрешение Биржи труда на число разрешенной им рабочей силы.
Освобожденные рабочие силы должны объявиться в Бирже труда не позднее следующего рабочего дня после разрешения старых служебных отношений.
Нарушители этого распоряжения будут караться денежными наказаниями в неограниченной сумме и тюрьмой до года или только одним наказанием».
(Опубликовано в газете «Харкiвъянинъ» дважды -4 марта 1942 года и 23 марта 1943 года.).
«В добрый путь!
Вчера мы проводили 1 000 наших людей из Кременчуга и окрестных сел в Германию на работу. Это уже двадцатая партия, которая трогается с нашего вокзала. Разлука и жертвы временной утраты близких нам людей — это наш взнос в борьбу за наше будущее».
(Опубликовано в газете «Днiпрова хвиля» 20 марта 1943 года.).
«Обращение гебитскомиссара Рода.
Во имя победы необходимо, чтобы молодежь ехала работать в Германию. Я много раз обращался с призывом ехать добровольно. Но кое-кто понял это не так и думал, что с этим можно шутить.
Я еще раз подчеркиваю, что обращение с каждым украинцем, отношение к нему зависит от его труда. В этом понимании я жду от бургомистра и головы райуправы необходимых действий и даю им право и возможности научить работать всех тех, кто не желает».
(Опубликовано в газете «Днiпрова хвиля» 1 апреля 1943 года.).
«Извещение.
Рейхскомиссаром Украины установлено, что рабочее время должно быть, по крайней мере, 54 часа в неделю Если такое рабочее время еще не введено, его надо сразу же ввести.
Гебитскомиссар».
(Опубликовано в газете «Днiпрова хвиля» 15 апреля 1943 года.).
«Заявление генерального уполномоченного по набору рабочей силы гаулейтера 3аукеля.
Я знаю, что не легко то, чего я требую от ваших земляков, оторванных на тысячу километров от родины, что я обязываю их к труду, когда они не едут добровольно. Но с этим надо мириться».
(Опубликовано в газете «Новое украинское слово», Киев, 20 апреля 1943 года.).
«Приказ времени.
Немецкая власть вынуждена применять строгие меры потому, что законы войны этого требуют, но эти меры не только необходимы, но также справедливы. Нельзя подметать свиной хлев в белых перчатках. Как крестьянин не идет в свою конюшню в праздничной одежде и должен взять только грабли, чтобы выбросить навоз, так же точно должен немец, поставленный в соответствующее положение, быть несколько неразборчивым, чтобы навести порядок.
Это, правда, тому или иному не нравится, и кое-кто жалуется на те или иные примененные меры. Однако благо воюющего фронта не позволяет принять во внимание одиноких людей, не имеющих должного понимания. Война — для сильных сердец, и нельзя щадить малого меньшинства, которое не хочет подчиниться правам войны. Это малое меньшинство украинцев пытается при каждом случае критиковать немецкие меры….
Время не подходящее, чтобы заниматься бесполезными дебатами. Не может быть никаких дискуссий о тех или иных вопросах, о тех или иных мерах — хороши они или нет.
„ТРУД — ЭТО ПРИКАЗ ВРЕМЕНИ“».
(Опубликовано в газете «Костопiльскi вiсти» 29 марта 1943 года.).
В дни возрождения
30. VIII, 9 ч. 12 м.
В райкоме комсомола пели. Песня была новая. Незнакомая харьковчанам мелодия ее родилась в те дни, когда город был отрезан немцами от страны. Тем интереснее и милее она горожанам. Они останавливались на тротуаре, поднимали головы и, тепло улыбаясь, прислушивались. А песня лилась через выбитые, щербатые окна, и молодые голоса все крепли.
В кармане маленьком моеместь карточка твоя.Так, значит, мы всегда вдвоем,моя любимая…
Нина Рубан тряхнула головой, устало расправила руки. Сегодня у комсомольцев было особенно много работы. Кончали приводить в порядок помещение госпиталя, переносили парты в две школы, расклеили сотни две плакатов, провели по нескольким кварталам перепись интеллигенции. Все дьявольски устали, но расходиться по домам никому не хотелось.
И оказалось очень кстати, что раненный в ногу молоденький лейтенант Пуштаев, родом из Куйбышева, по пути в госпиталь забрел сюда, увидев написанное карандашом объявление: «Здесь Дзержинский райком ЛКСМУ».
— А ну, еще раз сначала, — упрашивал чей-то звонкий голос, и лейтенант послушно начинал песню сначала.
— Это Шура Бушева, — рассказывала нам вполголоса, стараясь не мешать певцам, Рубан. Она пришла к нам на третий день. А до войны была моей ученицей, кончила семь классов. Немцы принуждали ее работать, но она скрывалась от них.
В кармане маленьком моем…
Звенели девичьи голоса. Они поднимались все выше, и Шура Бушева, привстав, дирижировала веселым хором.
Нина все еще была взволнована первыми встречами с родным городом. Из него ей пришлось уйти в трудную октябрьскую ночь 1941 года, когда над Харьковом вспыхивали первые сполохи взрывов и едкий дым застилал нарядные проспекты. Тяжело было покидать любимый город. Здесь Нина ходила сначала в пионерский отряд, потом в комсомольскую ячейку, потом в райком. Тогда у Нины была огромная комсомольская семья: в районе работало 17 тысяч комсомольцев. И вот снова Харьков, снова Дзержинский район. Нина Рубан — на старом посту секретаря райкома. Но как все изменилось, как ново и непривычно многое!
