Уничтожить печать легко, а вот превратить ее в локатор сложнее. Минут десять разбиралась с плетением, прежде, чем сообразила как сделать так, чтобы она реагировала на ауру автора клемма. Еще столько же возилась с корректировкой каркаса. Кажется, справилась. Теперь, если этот эктипос окажется на расстоянии ближе пяти километров от меня, я его засеку. И, кажется, я даже знаю где его найти. Наверняка ведь он еще в караване, вряд ли та деревня, единственное место, куда свозили пойманных на дорогах бедолаг. Скорее всего, по пути таких стоянок еще много и на каждой для него найдется работа. Значит, надо идти к каравану, тот наверняка еще стоит на месте, пока охотники хотя бы часть рабов не переловят и не вернут. Если я правильно поняла Паука, то время до торгов еще есть и они вполне могут позволить себе потерять несколько дней, а каждый сбежавший раб — это потеря денег.
Снова наткнулась на охотников, на этот раз совершенно случайно, мы просто выскочили друг на друга. Точнее они выскочили, я‑то их давно засекла, просто не стала сворачивать. Четверо. Они недоуменно смотрели на рабскую печать на моем плече, потом на амулет, который и не думал сигнализировать о том, что я сбежавший раб. Умственные усилия давались им явно с трудом. Я с некоторым ехидством наблюдала за ними, гадая, к какому выводу они в конце концов придут. С одной стороны поисковый амулет не показывал, что я сбежавший раб, с другой они ясно видели на моем плече знакомую печать. И чему им верить? Глазам или магическому амулету? С таким охотники еще не сталкивались и теперь растерянно переводили взгляды с меня на прибор. Я улыбалась и смотрела. Видно это мое поведение и определило их решение — оно их просто разозлило. Впрочем, любое их решение их бы не спасло.
Все обычно и привычно и даже без внутренних колебаний. В кого же я все‑таки превращаюсь? Дождалась, когда меня схватил за руки один и попытается завернуть их за спину. Не получилось. Мужчина нахмурился и надавил сильнее. Я медленно надавила, разводя их в сторону. Это в голове охотника никак не укладывалась. Он со всей силы пытался преодолеть мое сопротивление, но получалось, что я борола его. Вот моя рука ухватила его за ворот рубашки… я покрепче ухватила его за ворот, приподняла и со всей силы швырнула в его приятеля. Один, кажется, сразу свернул себе шею, а второй отделался сломанными ребрами. Прежде, чем остальные сообразили, ускорилась и сразу одному сломала шею ударом кулака, а другого швырнула на сухое дерево, насадив его на ветку, еще в полете остановив ему сердце. Я не собираюсь их мучить, даже если они того и заслуживают, потому не медля добила последнего со сломанными ребрами.
Зачем я это делаю? Хотя ясно зачем, чем меньше будет охотников, тем больше шансов спастись хоть у кого‑то из беглецов. Уже собралась было идти дальше, но почувствовала еще одного человека. Развернулась. Неужели кого‑то пропустила? Не особо скрываясь, направилась туда, где ощутила эмоции человека. Идти пришлось недолго: тот сидел у осины охватив ствол руками и с бессильной злобой смотрел в мою сторону. Правда злоба тотчас сменилась удивлением.
— Эй, а я тебя помню! Ты тот раб с тем… вторым мальчишкой.
И я его узнала — тот самый солдат, кого я избрала в качестве главаря беглецов и которому внушала, что это он все проделал. И только тут увидела, что его руки скованы по ту сторону ствола.
— Я тебя тоже узнал. Ты тот, кто помог нам сбежать.
Мужчина невесело хмыкнул.
— Только у самого не получилось. — Он поднял скованные руки, но тут же нахмурился. — Вот что, парень, ты бы шел отсюда поскорее, а том охотники могут в любой момент вернуться. Как же они тебя пропустили?
Я замерла и уставилась на него. Он что, переживает за меня? Не за себя? Не просит ему помочь?
— Я тебя освобожу.
— Нет, беги, парень. Ты просто не успеешь. Охотники в любой момент вернутся.
Он в самом деле не о себе тревожится?
— Скажи… если у тебя будет возможность снять рабскую печать… ты меня с собой возьмешь? Не бросишь?
— Парень, ты с ума сошел? Я же говорю, беги отсюда!
— Нет, пожалуйста…
— Ну меня многие сумасшедшим называют, — он хмыкнул. — Разве бы я смог бросить ребенка? Я и в рабство попал, потому что другому помочь хотел.
Не верю! Не верю, не верю, не верю! Он все лжет, чтобы втереться ко мне в доверие! Я развернулась и бросилась к лесу, но едва скрылась за деревьями, остановилась, прислонившись в стволу, тяжело дыша.
— Он все лжет! Он тоже пытается втереться ко мне в доверие!
Что я хочу сделать и сама не знаю. Просто сидела в кустах и оттуда наблюдала за солдатом. Тот, едва я скрылась, задергался, пытаясь освободиться. Мне вслед даже не взглянул. Убежал мол и хорошо.
Я встала, набросила на себя иллюзию одного из охотников, вышла к рабу. Зачем я это делаю? Кого проверяю? Его или себя. Голос, не забыть про голос, он должен стать грубее.
— Тут кто‑то был?
Мужчина пожал плечами и криво усмехнулся.
— Я тут, не видно?
— Кроме тебя, я спрашиваю? — Достала иллюзорный меч. — Хочешь жить? Я же вижу, что кто‑то был!
Человек дернулся, явно пытаясь насадить себя на меч, машинально отдернула его.
— Я все равно не буду рабом! — Дальше он говорил много непонятного и незнакомого, хотя Паук и просветил меня по поводу местных ругательств, но у этого человека словарный запас был явно больше.
Я развернулась и ушла. Еще некоторое время сидела в кустах, обхватив голову, пытаясь разобраться в себе, в других, а потом снова вернула иллюзию мальчишки и выбралась обратно.
— Опять ты? — удивился он.
— Я не могу тебя бросить, — хмуро заявила и села рядом.
— Дурак ты, парень. А где твой друг?
Я молчала. Отвернулась. И тут, совершенно неожиданно, из глаз полились слезы. Пыталась их остановить, тщетно вспоминала тренинги с Голосом. Я даже не плакала, а ревела как… как девчонка.
— Эй, не плачь. Ты чего? Он погиб, да?
Я мотнула головой.
— Нет? Подожди… ты говорил, возьму ли я тебя, если буду знать, как снять печать… Ты хочешь сказать, что он знает, как снять печать, но отказался взять тебя с собой?
Кивнула.
— Эй, парень… послушай, он ведь врет.
Снова кивнула. Говорить не могла. Разве в этом дело? Врет, не врет, какая разница? Мне просто больно! Кажется, он понял.
— Мда. Я наблюдал за вами… ты это… крепись, парень. Такие люди даже хуже магов…
— Что ты знаешь о магах, человек? — буркнула я.
Надоело. Все надоело.
— Хм… достаточно, чтобы стараться держаться от них подальше. Постой… та сказал, человек? А ты тогда…
А я тогда дура! Штирлиц без диплома, вот кто я. Да гори оно все синим пламенем!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
