Победы Ганнибала в результате интриг его соперников были представлены поражениями, и он был вынужден удалиться в изгнание. Римляне устроили за ним погоню буквально по всему свету. В результате преданный всеми бывшими друзьями, великий полководец вынужден был покончить с собой, чтобы избежать позорного плена.[8]
В итоге, когда римские легионы подошли к стенам города, его оказалось некому защищать. Захватив город, педантичные римляне разломали окружавшие его стены, дворцы и храмы буквально по камешку, камни разбросали, а землю старательно обесплодили солью, так, чтобы там даже трава не росла…
Так что сейчас посетителям побережья Туниса предстает не так уж много. Туристам показывают бани Антоннина, амфитеатр, холм, где на глубине шести метров захоронены маленькие урны с прахом первенцев городской знати, вершину горы Бирса и Национальный музей, где в ночи полнолуния кажется, что богиня Танит в серебряном платье по-прежнему царит над своими поверженными владениями. Летом же в Карфагене проходит международный фестиваль, который организовывают в древнеримском амфитеатре под открытым небом.
ГЛАВА XVIII. Сокровище Приама
Генрих Шлиман раскопал Трою. Это всем известно со школьной скамьи. Однако мало кто знает о том, что в ученом мире до сих пор, по выражению немецкого ученого Эриха Цорена, идет «Троянская война».
Начало этой «войны», да и нынешние «бомбардировки» частенько уходят корнями в элементарные чувства зависти, неприязни к преуспевшему дилетанту, — ведь археология — сложнейшая из наук, несмотря на кажущуюся простоту и доступность ее едва ли не каждому, взявшему в руки кайло. Все это и так, и не так. Вот уже сто двадцать пять лет не утихают и настоящие научные дискуссии на тему — которая же Троя — та, Гомеровская?..
«Дилетант» Шлиман, обуянный навязчивой идеей откопать Гомеровскую Трою (а ведь нашел-то он ее с текстом «Илиады» в руках!), сам того не подозревая, на столетие раньше совершил и еще одно открытие: пренебрегая верхними (поздними) культурными слоями, он докопался до скалы — материка, как принято говорить в археологии. Теперь ученые так поступают сознательно, хотя и по другим, чем это сделано Генрихом Шлиманом, причинам…
Да, купец, забросивший свое дело и взявшийся за археологию, мягко говоря, порезвился (хотя и за свой счет).
Однако никто не станет спорить — ему, дилетанту, очень везло. Он ведь раскопал не только Трою, но и царские гробницы в Микенах. Правда, так и не осознав, чьи же захоронения он там откопал. Он написал семь книг. Он знал многие и многие языки — английский, французский… (впрочем, смотри карту Европы).
За шесть недель в 1866 г. (ему было 42 г.) освоил древнегреческий, — чтобы читать греческих авторов в подлиннике!
Это ему было крайне необходимо: ведь Генрих Шлиман поставил перед собой задачу последовать за «поэтом поэтов» Гомером буквально построчно и найти легендарную Трою. Вероятно, ему казалось, что Троянский конь все еще стоит на древних улицах, и петли на его деревянной дверце совсем не проржавели. Ах, да! Ведь Троя была сожжена! Как жаль: значит, конь, скорее всего, сгорел.
Генрих Шлиман упорно копал глубже. Обнаружив Троянский холм еще в 1868 г., он постоял на нем и… молча удалился: писать свою восторженную книгу «Итака, Пелопоннес и Троя». В ней он сам себе поставил задачу, решение которой уже знал. Другое дело — не предполагал вариантов.
Археологи были злы на него. Особенно педантичные немцы: как это так — проскочить все культурные слои?..
Шлиман по-своему определил Гомеровский слой: самый нижний представлял Трою какой-то убогой и примитивной… Нет, не мог великий поэт вдохновиться маленьким поселочком!.. Величественной и с признаками пожара оказалась Троя II, окруженная городской стеной. Стена была массивной, с остатками широких ворот (их было двое) и такой же формы калиточкой… Не имея никакого понятия о стратиграфии, Шлиман решал умозрительно, который слой больше всего подходит для того, чтобы именоваться Троей…
Немцы, вместо того чтобы восхищаться, смеялись Шлиману в лицо. А уж когда вышла его книга «Троянские древности»… Не только археологи, профессора и академики, но и простые никому не известные журналисты в открытую писали о Генрихе Шлимане как о нелепом дилетанте. А ученые, которым в жизни повезло, наверное, меньше, чем ему, вдруг и сами повели себя как торговцы с Троянской площади. Один уважаемый профессор — видимо, пытаясь подделаться под «ненаучное» происхождение Шлимана — сказал, что Шлиман свое состояние нажил в России (это-то так и есть), занимаясь контрабандной торговлей селитрой!.. Такой ненаучный подход «авторитета» археологии многим вдруг показался вполне приемлемым, и другие всерьез объявили о том, что, видимо, свое «сокровище Приама» Шлиман «заранее закопал на месте находки». О чем идет речь?
Дело было так (со слов Шлимана). Удовлетворившись своей трехлетней работой и откопав желанную Трою, он постановил завершить работу 15 июня 1873 г. и уехать домой, чтобы засесть за описание результатов и составление полного отчета. И вот за сутки до этого часа, 14 июня, в отверстии стены недалеко от западных ворот что-то блеснуло! Шлиман моментально принял решение и отослал под приемлемым предлогом всех рабочих. Оставшись вдвоем с женой Софией, он полез в отверстие в стене и… извлек из него массу вещей — килограммы великолепных золотых изделий (флакон весом 403 г, 200-граммовый кубок, 601-граммовый ладьеобразный кубок, золотые диадемы, цепочки, браслеты, перстни, пуговицы, бесконечное множество мелких золотых вещей, — всего 8700 изделий из чистого золота), посуду из серебра, электра, меди, разные поделки из слоновой кости, полудрагоценных камней…
Да, несомненно, раз сокровище найдено неподалеку от дворца, (а он, конечно же, принадлежал Приаму!), значит, царь Приам, видя, что Троя обречена и делать нечего, решает замуровать свои драгоценности в городской стене у западных ворот (тайник там был заготовлен заранее). И царь Трои сделал это!
С великими усилиями (история почти детективная, — потом такой способ нелегального провоза переймут большевики) Шлиман в корзине с овощами вывозит «сокровища Приама» за пределы Турции.
А затем… поступает, извините, как самый заурядный купец: он начинает торговаться с правительствами Франции и Англии, а потом России, — с тем чтобы повыгоднее продать золотой клад Трои.
Надо отдать должное сильным мира сего, ни Англия, ни Франция (Шлиман жил в Париже), ни государь Александр II не желают приобретать бесценный «клад Приама». А турецкое правительство тем временем, изучив прессу и тоже, вероятно, обсудив «дилетантизм» первооткрывателя Трои, затеяло судебный процесс по обвинению Шли мана в незаконном присвоении золота, добытого в чужой земле, и в контрабандном вывозе его за пределы страны…
Впрочем, у Генриха Шлимана в Германии были не только противники, но и мудрые сторонники: знаменитый Рудольф Вирхов, врач, антрополог и исследователь античности; Эмиль Луи Бюрнуф, блестящий филолог, директор Французской школы в Афинах. Именно с ними-то Шлиман и возвращается в Трою в 1879 г. продолжать раскопки. И выпускает свою пятую книгу — «Илион», за что Ростокский университет присваивает ему звание почетного доктора!
Долго колебался «дилетант», но все же решился и подарил «сокровища Приама» городу Берлину. Случилось это в 1881 г., и тогда же благодарный Берлин, с соизволения кайзера Вильгельма I, объявляет Шлимана почетным гражданином города. Клад поступает в Берлинский музей первобытной и древней истории, и о нем… напрочь забывают и ученый мир, и мировая общественность! Будто никаких «сокровищ Приама» не было в помине!
Седьмую свою книгу Шлиман назвал «Троя». Это было слово (и дело), на которые он истратил все свое состояние.
Однако ученый мир (даже германский) уже повернулся лицом к первооткрывателю древней легенды: в 1889 г. в Трое состоялась первая международная конференция. В 1890-м — вторая.
