Не мудрено, что “ковчег” начал пользоваться таким успехом.
И все они — леди Хинтон, Маршаль, Стормер, — смертельно дрожа за свою жизнь, торопили Цандера, требуя, угрожая.
Наконец настал день, когда Цандер сообщил им, что “Ноев ковчег” готов к отлету.
Пока шли монтаж и внутренняя отделка, Цандер никого из пассажиров не пускал в ракету. И теперь они с нетерпением устремились туда посмотреть свое новое жилье, в котором им предстоит провести, быть может, немало дней.
Рано утром к стартовой площадке подошли леди Хинтон, Эллен, Блоттон, епископ, Текер, Маршаль, Стормер, Пинч и Шнирер с дочерью.
Цандер, Винклер и Фингер уже ожидали их. В самом начале подъема на широких рельсах лежала веретенообразная ракета. Одна половина ее была зачернена, другая — покрыта белым блестящим металлом, как зеркало отражавшим утренний солнечный свет. Впереди “Ноева ковчега” на тех же рельсах лежали две буксирные ракеты, которые должны были облегчить подъем и затем, отцепившись, вернуться на Землю.
Дверь “ковчега” открывалась изнутри.
— Какая толстая дверь! — заметила Эллен. — Можно подумать, что входишь в несгораемый шкаф.
— Так оно и есть. Ни один несгораемый шкаф не сравнится с “ковчегом” в огнеупорности.
— Ш-ш-ш… шкаф… для… хранения драгоценностей! — иронически заметил Маршаль.
“Драгоценность номер один” — леди Хинтон, опираясь на плечо Эллен и поддерживаемая под руку Блоттоном, первая поднялась по лесенке и вошла внутрь. Она оказалась в среднем, самом широком отсеке ракеты. Этот отсек имел двадцать метров в длину и четыре в диаметре. В стене против двери — пять окон, из которых на пол падали яркие солнечные пятна. Пол, стены, потолок были обтянуты тонкой серой тканью. В углах над окнами виднелись два круглых отверстия, покрытые металлической сеткой. В одно поступал под небольшим давлением кислород, другое служило вентилятором. Поверхность всех стен, не исключая “пола” и “потолка”, была увешана небольшими ремнями, расположенными на таком расстоянии друг от друга, чтобы, держась за один из них, можно было достать рукою другой. На “полу” стояло несколько ящиков, из которых рабочие вынимали мебель; столики и стулья были обычного размера, но не совсем обычного вида. Мебель была сделана из альфа-сплава и казалась слишком легкой, непрочной, чтобы ею можно было пользоваться. Сиденья стульев были сделаны из тончайших пластинок, наложенных с промежутками, как в садовой мебели; ножки, спинки — из трубок диаметром не более сантиметра.
Амели заинтересовалась ремешками. Цандер начал объяснять их назначение. В это время Стормер поднял один стул, легкий как перышко, и сказал:
— На таких стульях могут сидеть разве только бесплотные духи!
Цандер извинился, что не успел предупредить пассажиров: мебель предназначена не для земного употребления.
— Не думаю, чтобы на небе я превратился в бесплотного духа, — возразил Стормер. — Что же, мы будем стоять всю дорогу и смотреть на эти игрушки?
— Не беспокойтесь, насидитесь еще и не сломаете ни одного стула.
— Для путешествия площадь достаточная, — продолжала осмотр леди Хинтон. — Ну и что же, каждый получит по такой каюте?
Цандер разочаровал ее. Это самое большое помещение в ракете, предназначенное для кают-компании. Отсек жилого помещения имеет тридцать два кубических метра, но половина его будет занята всякими грузами, горючим и прочим. Поэтому “чистой” жилой площади остается шестнадцать кубометров. Каюты, расположенные ближе к салону, имеют несколько больший размер — около двадцати кубических метров, к концам ракеты — меньше.
— Разумеется, надо занять ближайшие к кают-компании купе, — сказала леди Хинтон. — Увы, только купе! Это не океанский пароход, где каюты не уступают по размерам и убранству номерам лучших отелей. Будьте добры показать нам каюты!
Чтобы проникнуть в соседнюю каюту, пришлось вернуться к выходной внутренней двери и пройти очень узким коридором между прямой стенкой каюты и овальной — корпуса ракеты.
— Да, здесь не разойдешься! — ворчал Стормер, с трудом протискивая свое грузное тело.
Жилая каюта во всем напоминала первое помещение, но была меньше и имела всего одно окно.
— Бывает хуже, — утешил Стормер.
Все начали выбирать себе каюты. Стормер и тут хотел взять на себя роль распорядителя, но леди Хинтон дала ему решительный отпор. Довольно того, что она на Земле делала ему уступки и даже согласилась назвать его именем город.
Леди Хинтон решительно взялась за распределение кают.
— Пишите, — говорила леди Хинтон непререкаемым тоном. — Первая сторона от кают-компании: первая каюта — моя; вторая — Эллен; третья — лорда епископа; четвертая — Блоттона; затем идут три Текера — три каюты для них одних! — это слишком много. Одну каюту, быть может, я возьму от вас, доктор, вы не возражаете? — Прежде чем тот открыл рот, она продолжала: — Дальше — Мэри. Ну, вот и все мои.
Теперь пишите дальше, да не перепутайте, уж очень вы суетливы. Левая сторона: первая каюта — Стормер; далее — барон Маршаль; потом — Шнирер, его дочь ну и вы там дальше. Еще кто? Повар-китаец?
— Должен вас предупредить, — сказал Цандер, — что самая передняя каюта будет занята мною, так как там помещается капитанская рубка; две задние каюты в самом конце ракеты — Винклером и Фингером. Они будут следить за работой рулей. Таким образом, эти каюты я, как капитан, бронирую за экипажем.
— На эти каюты никто и не предъявляет претензий! — отвечала леди Хинтон. — Я полагаю, что ни у кого из нас, пассажиров, нет ни малейшего желания ползти по кротовой норе почти пятьдесят метров, чтобы добраться до кают-компании?
— Конечно! — сказал Цандер. — Мистер Пинч, занесите в протокол.
— У нас, значит, остаются еще три свободные каюты, предназначенные для Гохфеллера с женой и Ричардсона.
— Они заставляют себя ждать, — заметил Стормер.
— Пппоздно п-п-приходящим — кости! — процитировал Маршаль латинскую пословицу.
— Итак, сегодня вечером? — спросил Блоттон.
— Безотлагательно, приедут опоздавшие или не приедут — мы летим.
Все направились к выходу.
— А… а… а… может быть, вы фф-уступите мне свою каюту? Я ххком-пенсирую вас! — подойдя к Стормеру, спросил Маршаль.
— И не подумаю! — ответил тот с обычной грубостью. — Леди Хинтон распределила правильно. Вы тоньше меня и вам легче пробираться по коридору.
— Ннно все-таки… ф-ф-у меня язва жжжелудка…
— А у меня ожирение сердца, склероз, подагра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
