Услышав эти слова, Пизани и Стош удивленно переглянулись, потом, повернувшись к посланнику, оба спросили в один голос:
– Вы знаете этого человека?
– Еще бы! – отвечал Сантарес. – Я знаю его уже десять лет и представлю его вам: это испанский маркиз Монферра. Он одно время жил в Лиссабоне, вот почему говорит так же хорошо по-португальски, как по-испански.
– Ну, – сказал Ришелье, смеясь, – это начинает превращаться в загадку, а я желаю узнать разгадку.
Король, все еще в маске сидевший на диване, повидимому, с удовольствием наблюдал за происходящим. Чародей оставался бесстрастен, как и прежде.
– Я требую разгадки! – повторил Ришелье.
– Вот этот господин, может быть, объяснит нам все, – отвечал Пизани.
ХХХIII Чародей
Еще шесть человек вошли в «гостиную цветов» – четверо мужчин и две женщины.
Первым был австрийский генерал Штокенберг, присланный к Людовику XV с секретным поручением относительно трактата, заключенного Голландией, Венг– рией и Англией; вторым был путешественник, знатный англичанин, лорд Гэй, ставший знаменитым после сражения при Фонтенуа и воспользовавшийся миром, чтобы посетить Францию; третьим – граф Морен, посланник короля датского, старик, поседевший в дипломатии; ему было около семидесяти лет; четвертым – барон Эймар, провансальский дворянин, объехавший весь свет и проведший половину своей жизни в Азии.
Женщины, обе маленькие и худенькие, бабушка и внучка: графиня Жержи, которой было около восьмидесяти лет и которой, по какому-то чуду природы, на вид казалось не более шестидесяти, и баронесса де Люд, которой было не более тридцати пяти.
– А, любезный лорд, и вы, милый Эймар, бывшие везде и знающие всех, объясните нам, – обратился к прибывшим
маркиз Пизани, – знаете ли вы маркиза Монферра, графа Белламаре и барона Шенинга?
– Нет, – отвечал англичанин, – я не знаю никого из них.
– И я также, – сказал Эймар.
– И я, – прибавил Штокенберг.
– А вы, Морен?
– И я не знаю, – отвечал датчанин.
– В таком случае, – продолжал Ришелье, – загадка не разъяснилась.
– Это граф Белламаре, – сказал Пизани.
– Это барон Шенинг, – заметил барон Стош.
– Это маркиз Монферра, – возразил герцог Сантарес.
– Это человек, насмехающийся над нами! – воскликнул Мориа.
– И делающий это превосходно! – прошептал король, по-видимому находивший большое удовольствие в разговоре.
Наступило минутное молчание, потом чародей медленно вышел на середину гостиной; он обвел всех пристальным взглядом сквозь отверстие маски.
– Вы правы, – сказал он по-итальянски Пизани, – я граф Белламаре. Вы не ошибаетесь, – прибавил он понемецки барону Стошу, – я барон Шенинг. Вы меня узнали, дон Луис, – продолжал он по-португальски, – я Монферра, ваш лиссабонский друг.
Все молча слушали его, вытаращив глаза.
– Милорд, – продолжал чародей, на этот раз поанглийски, – когда вы служили в полку полковника Черчилля в Индии, вспомните, как ужинали в Бомбее после охоты на тигра с одним путешественником…
– Который при мне убил тигра, – перебил его лорд Гэй, – тигра, разорвавшего живот моей упавшей лошади… Этот смелый охотник был ранен в левую руку когтями страшного зверя, и у него должен был остаться шрам.
Чародей приподнял широкий рукав, закрывавший его левую руку, и обнажил четыре глубоких шрама.
– Это вы! – закричал лорд Гэй. – Вы, так храбро рисковавший своей жизнью, чтобы спасти меня! Вы – кавалер Уэлдон!
– Да, милорд. Угодно вам представить меня этим господам?
– Кавалер Уэлдон, спасший мне жизнь в Бомбее, – сказал по-французски благородный лорд.
Наступило глубокое молчание. Король был в восторге. Чародей поклонился, как кланяются жители Востока, барону Эймару.
– Да будет с нами мир, – сказал он по-арабски, – и пусть воспоминания пробудятся в твоей душе. Мы вместе ели хлеб и соль по дороге в Дамаск, возле оазиса Змеи.
Барон был изумлен.
– Это было двадцать лет назад, – отвечал он также поарабски.
– Да, – вздохнул чародей, – это было в 1720 году.
– Мы охотились на страусов.
– Вы убили трех, а я пять.
– Стало быть, вы Сиди ла Руа?
– Он.
События начинали принимать такой оборот, что все присутствующие забыли о бале и думали только о том, кто был перед ними. Человек, прекрасно говоривший на шести языках и известный шести особам высшего общества под шестью различными именами, был феноменом. У всех была только одна мысль, одно желание: узнать истинное имя этого человека.
Чародей прошел через гостиную прямо к королю. Ришелье и Таванн быстро приблизились, чтобы встать между королем и таинственным незнакомцем, но чародей остановился на почтительном расстоянии и низко поклонился.
– Государь, – сказал он на превосходном французском языке, – неделю назад, когда я убил кабана в Сенарском лесу, ваше величество удостоили меня обещанием оказать мне милость.
– Как! – с живостью воскликнул Людовик XV. – Это вы спасли мне жизнь?! Конечно, я обещал вам милость. Просите, чего хотите…
– Позвольте, ваше величество, употребить на вашу пользу мое искусство.
– Какое?
– Свести пятна с бриллиантов.
– Вы знаете этот секрет?
– Знаю, государь.
– Если так, ваше состояние увеличится.
– Я и без того богат.
– Вы богаты?
– У меня столько денег, сколько человек может пожелать. Но богатство ничто для меня, наука же значит все!
В галстуке короля сверкала очень красивая бриллиантовая булавка. В бриллианте, недавно проданном придворным ювелиром, был только один недостаток, портивший его, – пятно сбоку. Людовик XV взял булавку и, показав ее чародею, спросил:
– Вы можете свести это пятно?
– Могу, государь, – отвечал чародей.
– Бриллиант тогда станет вдвое ценнее?
– Да, государь.
– Сколько нужно времени для этого?
– Пятьдесят дней.
– Это немного. Сведите пятно и принесите мне бриллиант. А если пятно нельзя будет свести, то оставьте булавку у себя. Но прежде снимите вашу маску: я хочу посмотреть, тот ли вы, за кого выдаете себя.
Чародей медленно отступил до того места, где на него падал свет люстры. Все окружили его с неопределенным беспокойством. Из соседней залы доносилась музыка, шум голосов и шелест шагов танцующих. Чародей оставался с минуту неподвижен; он стоял спиной к бальной зале, у входа, напротив короля. Вдруг быстрым движением он снял маску, и лицо его оказалось залито светом. Мгновение было кратко, он тот-
час же надел маску, но четыре восклицания раздались одновременно.
– Это он! – воскликнул король.
Графиня де Жержи всплеснула руками, и крик замер на ее губах. Морен и баронесса де Люд также вскрикнули. Чародей бросился вон и исчез в толпе бальной залы.
