— Чарлен нужен, в конце концов мы едем его дом обыскивать… Верольда… ну я просто не противилась, это ее решение. Граф едет посмотреть в глаза убийце друга. Гвардейцы со мной. А остальные… ну… в общем нам нужно будет много сотрудников СБ.
— А-а-а… заговорщики, да?
— Да. Они там не в одном месте, а мы сразу везде физически быть не сможем.
— Все-все, я поняла, об этом ни слова. Даже не буду спрашивать кого ты подозреваешь.
— И это правильно… не надо… Я только боюсь, если он разгадает мой замысел… В общем тьфу-тьфу-тьфу.
— Это что сейчас было?
— Примета такая из моего мира. Если событие не случилось, а ты заранее уже считаешь, что оно обязательно завершится в твою пользу, то по закону подлости, произойдет какая-нибудь гадость и все закончится для тебя самым фиговым способом. У нас говорят сглазил. То есть не хвались на рать идучи, хвались с победой возвращаясь.
— Хм… логично. А плевать зачем?
— Что б сглаз снять. Альда, блин, отстань, не до метафизики сейчас. Просто примета, чтобы не сглазить, заранее понадеявшись на хороший результат, надо три раза плюнуть через левое плечо.
— Почему через левое?
— Альда! Не помню. Кажется, что-то из религии. Вроде как по преданию у человека на правом плече сидит ангел и направляет его на добрые дела, а на левом черт и сбивает его с верного пути. Так что, плюя через левое плечо — ты плюешь на черта.
Альда задумалась.
— Знаешь, я бы на месте черта, если бы в меня постоянно плевали, обиделась бы и с большим усердием принялась бы строить гадости такому невеже.
— А! Вот почему мне папа говорил, что плевать неприлично. Так, кажется, нас зовут.
Альда обернулась.
— Точно. Вон Дарк машет рукой. Кажется, все готово… Отряд у нас, конечно… в каком-нибудь варварском королевстве целая армия.
— Да… а мне еще план операции писать…
— Все будет отлично, мой генерал! — Альда вытянулась по стойке смирно и отдала воинской имперский салют, что в походном платье выглядело по меньшей-мере смешно.
Наташа покачала головой и отправилась к карете. Наконец-то все готово к путешествию.
Путешествие выдалось, если бы Наташа хотела подобрать эпитет, незапоминающимся. У каждого было о чем подумать и каждый размышлял о своем. Наташа мысленно пробегалась по всем этапам плана уже сделанного, вспоминала что еще нужно сделать, волновалась, переживала, боялась. Альда старалась поддерживать подругу, порой пыталась шутить. Верольда переживала о Чарлене и ее волнение было настолько заметно, что порой и Наташу сбивало с мыслей. Чарлен в этот раз так же старался держаться подальше от кареты. Даже на привалах держался в стороне, переживал и не хотел этого показывать девушке. Барон Тотлен хмурился, но о чем он думал не смог бы сказать ни один физиономист, Айрон вообще не понимал, что ему делать и кому вообще подчиняться. С одной стороны есть приказ императора, с другой через три дня все вернется в прежнее состояние и тогда барон может припомнить ему поддержку Призванной. И вообще ситуация ему не нравилась. Из всех только Дарк Вром казался невозмутимым как скала, чем вызывал раздражение у всех… даже у Наташи.
На полдороге Наташа еще решила почитать… Альда, когда увидела в руках подруги любовный роман едва из кареты не выпала, потом поинтересовалась не подменили ли ее. Пыталась даже вопросы задавать, на которые ответ знала только Наташа.
Девочка хмуро глянула на подругу.
— Я просто вспомнила слова врача про яд и его частое упоминание в любовных романах. Поспрашивала у разных служанок в поместье о некоторых типичных сюжетах. К счастью, книг все-таки не очень много у вас издают.
— И что? — против воли заинтересовалась Альда, последнее замечание она благоразумно не стала комментировать по типу, что в империи книг издается очень много и говорить, что романов мало… Знала, что закончится все иронично вздернутой бровью, а потом какой-нибудь ошеломляющей цифрой из родного мира Призванной. Проезжали уже…
Наташа пролистала несколько страниц назад:
— «И тогда граф Ромуальд смазал ядом, который приготовила его возлюбленная, свою шпагу и вонзил ее в ногу коварному разлучнику и пока тот истекал кровью, моля о прощении, перечислял врагу его прегрешения»…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А жестокий тип, этот Ромульад, — подумав, заметила Альда. — И с фантазией.
— Ну десять страниц назад этот враг обманом заставил возлюбленную Ромуальда выпить тот самый яд неразделенной любви, от которого она и умерла… Ромуальд, обнаружив тело возлюбленной, схватил остатки приготовленного яда смазал им шпагу и… в общем все померли. В смысле если я правильно уловила посыл автора, то через несколько страниц после смерти врага этот Ромуальд или сам выпьет этот яд или смажет им нож и воткнет себе в сердце. — Наташа пролистала несколько страниц вперед. — Ну да, выпил и тоже умер. Прикольная комедия.
— Комедия? — Верольда сначала с недоумением прислушивалась к разговору, вертя головой от Наташи к Альде и обратно, но сейчас возмутилась.
— Конечно, — Наташа захлопнула книгу и глянула на название. — Поступки главного злодея совершенно лишены логики. Он строит козни просто потому, что злодей. Совершенно бескорыстно и на голом энтузиазме. Так не бывает. А эта возлюбленная… о какой любви может идти речь, если она настолько не верила Ромуальду? Элементарная ложь и она уже спешит выпить яд, даже не сделав попытки убедиться в правдивости слов этого жуть какого коварного врага.
— Наташа, вы совершенный циник. Эта же книга о большой чистой любви…
— Я не верю в большую чистую любовь, тем более построенной на постоянном подозрении в обмане то жениха невесты, то невесты жениха, — пожала плечами Наташа.
— Просто вы еще очень молоды…
— Сказала та, кто старше меня на три года, — усмехнулась Наташа. — «Ах, жить осталось так мало… мне уже семнадцать лет», — отчаянно фальшивя, пропела Наташа. Потом вынуждена была перевести фразу и объяснить откуда она.
— Вы циник, — кивнула Верольда, словно окончательно в чем-то убедившись.
— Вы так говорите, как будто это что-то плохое, — тоном умудренной жизнью старухи проговорила Наташа. — Я просто трезво смотрю на вещи.
Верольда сделала вид, что обиделась… а может и в самом деле обиделась. В любом случае выяснить это не получилось — они уже подъезжали к поместью Сторнов, что всеми было воспринято с непередаваемым облегчением. Наташа, сунув книгу под мышку, первая вышла из кареты и прошла к конюшне, наблюдая, как устраивают лошадей, заметила и коня Ерила… такого ни с чем не спутаешь. Как же его там слуга назвал? Драко, кажется.
— Драко… Дракончик…
— Лучше не подходите, — показался уже знакомый девочке слуга. — Он не принимает чужих. Только господина, меня и Ухора… это наш кучер и конюх.
Наташа присела, не спуская глаз с коня.
— Гайрен, правильно? Конь в самом деле хорош… даже на мой абсолютно дилетантский взгляд… Скажите, а граф Сторн не обращался к вам за этим конем для… гм… помощи в работе над новой породой?
Гайрен впервые улыбнулся.
— А как же. Обращался. Сулил прямо-таки золотые горы.
— И что господин?
— А что господин? Он был не против, при условии, что одного жеребца на его выбор ему отдадут.
— Хм… — Наташа оглянулась, потом махнула рукой. — Ладно, пойду… А этот Ухор… Он только за вашими конями ухаживает? За лошадьми Сторнов нет?
— Тут свои конюхи есть, зачем им чужака пускать? Да и сам бы Ухор никого чужого к своим не подпустил бы.
— Ясно. А он здесь?
— Здесь. Спит, он недавно Драко выводил на прогулку. Такому коню полезно побегать на просторе, а тут приходиться в стойле стоять… не любит он этого.
— Понятно, — девочка еще раз посмотрела на грязные копыта коня. — А разве мыть не надо?
— Сам справлюсь. Как раз собирался.
Наташа кивнула и вышла. Кажется, ее уже потеряли. Дарк хмуро показал ей кулак. Девочка пожала плечами и извиняюще помахала рукой.
— В конюшню ходила, — пояснила она.
Тут подошли барон Тотлен и Айрон, так что разговор с Дарком пришлось прервать.
