Марк подносит бумажный стакан ко рту. — Я и тебе счастья желаю, но как ты, блин, это себе представляешь? Что мы сидим на семейном ужине втроем и обсуждаем совместное путешествие?
— Мы были вместе всего два месяца, — напоминаю я. — У нас с тобой совсем мало общих воспоминаний. Знаешь, до тебя ни с кем не встречалась. Потому что мне никто не нравился, а единственный мужчина, к которому потянуло, меня отверг. Ты знаешь своего отца и в курсе, что в личной жизни он тоже был несчастлив. Что, если я — его единственный шанс на счастье? А он мой? Неужели справедливо обрекать себя на одиночество ради приличий или чтобы кого-то не обидеть?
— Тебе легко рассуждать. Речь не о твоем отце или матери.
— Я с тобой согласна. Мне рассуждать проще. Но одно я точно знаю: когда любишь, рано или поздно принимаешь человека всего. С его страхами, недостатками, особенностями и решениями. Всю жизнь Александр посвятил бизнесу и заботе о тебе и преуспел в этом. Построил успешную компанию и вырастил тебя прекрасным человеком. Думаю, он заслужил шанс на личное счастье.
Наклонившись, я накрываю ладонь Марка своей.
— Подумай об этом, пожалуйста.
Несколько секунд он смотрит на наши руки, затем медленно убирает свою и засовывает в карман.
— Ты права. Мы были вместе всего пару месяцев и, видимо, потому я на тебя и не злюсь. А папе я доверял всю жизнь. Он был для меня идеалом, потому я не могу простить ему предательства.
— Марк… — растерянно окликаю я, глядя, как он стремительно поднимается с места и срывает с вешалки пуховик.
— Желаю тебе удачи, — не оборачиваясь, бормочет он на прощанье и быстро шагает к выходу.
74
— Ну и как тебе квартира? — Александр придерживает меня за руку, помогая обойти лужу, подернутую коркой льда.
— Идеальная. Я сразу смогла представить в ней свою жизнь. Куда поставлю штатив для съемок, и где мы будем пить кофе.
— Мы? — Он шутливо приподнимает брови.
— Ну да. Ты и я. Я планирую тебя угощать, когда будешь приезжать в гости. Ну или делать чай в зависимости от времени суток.
— Уже в предвкушении. Так значит, ты одобряешь выбор Лизы и можно подписывать договор?
— Однозначно да, — подтверждаю я и даже подскакиваю от радости.
Сколько всего мне предстоит сделать ближайшую неделю! Собрать и упаковать вещи, и докупить новые… Например, белоснежный плед крупной вязки, который я приметила в одном интернет-магазине, кремовые кашпо для цветов, наборы полотенец, диффузор с аромаслами и обязательно свечи ручной работы для уютных вечеров. Нужно будет обязательно составить список, чтобы ничего не забыть…
— Тогда нужно заказать машину с грузчиками. С таким количеством вещей, как у тебя, возможно, понадобится не одна.
— Так здорово, что там большая гардеробная! В ней я буду снимать видео для своих историй.
— Рад, что квартира тебе понравилась, — Александр сжимает мою руку.
Я резко останавливаюсь, вспомнив, что нам необходимо обсудить один важный момент.
— Саш, я бы хотела прояснить ситуацию с оплатой. Кто из нас будет погашать арендные платежи? Меня устроит любой вариант. Просто нужно иметь понимание.
Губы Александра трогает насмешливая улыбка.
— Я, как всегда, ценю твою прямоту. Все затраты по аренде, включая услуги риелтора, я беру на себя. Кофе, которым ты будешь меня угощать, вполне достаточно.
Расплывшись в улыбке, я встаю на цыпочки и целую его подбородок.
— Как же я рада, что ты сказал именно так! Я совсем не против погашать арендную плату, но мне, конечно же, приятно, что ты хочешь сделать это сам! И дело совсем не в деньгах, а в заботе.
— Я тебя прекрасно понял, — Александр бережно убирает прядь волос мне за ухо и кивает на машину. — Ну так что? Можно поехать куда-нибудь и отметить будущую сделку?
— Я бы очень хотела, но сегодня я не могу, — я досадливо морщу нос. — Хочу рассказать папе о будущем переезде до того, как мама преподнесет ему новость в неприглядном свете.
— Вы так и не помирились?
— Я пыталась, но мама продолжает гнуть свою линию. Она считает, что в свое время упустила Макса — это еще один мой сводный брат, — считаю нужным пояснить. — и потому пытается оторваться на мне. Со временем у нее это пройдет. Я больше волнуюсь за папу. Ему нужно поверить, что с тобой я по-настоящему счастлива, чтобы перестать наконец переживать.
Александр с пониманием кивает.
— Тогда пожелаю тебе удачи. Значит, отвезти тебя к машине?
— Да. А ты чем займешься в мое отсутствие?
Он смотрит на часы и иронично усмехается.
— К моменту, как я приеду домой, будет почти десять. Так что я просто приму душ и лягу спать.
***
Судя по хмурости на лице папы, известие о моем переезде уже не является для него сюрпризом. Придвинув стул, я с укоризной смотрю на маму, с невозмутимым видом тянущуюся к графину с водой.
В последний раз мы враждовали так, когда в восьмом классе я решила отстричь себе волосы. Наши препирания длились почти месяц, пока папа, не устав от постоянных склок, сам не отвез меня в салон, где мне сделали короткую стрижку.
Новая прическа не слишком мне шла, но я все равно была в восторге. А вот мама со мной толком не разговаривала, ворча, что если папа продолжит и дальше потакать моим прихотям, то в восемнадцать лет я набью себе на лбу татуировку. Сейчас я уже не помню, как мы помирились. Наверное, это случилось после того, как мои волосы немного отросли.
— Еще раз добрый вечер всем, — бодро говорю я, решив задать собственный тон вечеру. — Вижу, что вы уже обсудили все за моей спиной. Поэтому, чтобы не превращать ужин в череду упреков, предлагаю спокойно поесть, а после мы с папой поднимемся наверх и поговорим.
— А меня вы с собой, видимо, взять не хотите? — мамин голос обиженно взвивается.
— Мы поговорили утром, — напоминаю я, переводя вопросительный взгляд на папу. — Справедливо будет и с папой побеседовать тет-а-тет.
— Хорошо, — сухо откликается он, берясь за вилку. — Давайте есть.
Ужин проходит в напряженном молчании. Несмотря на приподнятое настроение, я снова начинаю злиться на маму за то, что не позволила мне самой ввести папу в курс дела.
Мама — добрый, понимающий и совершенно безобидный человек, пока происходящее укладывается в ее представления о правильности. Но стоит ее привычному образу жизни дать сбой, как она впадает в панику и ведет себя как обиженный ребенок.
— Ну что? — со звоном бросив приборы,
