началась смертельная пляска, однако смотреть на неё не удавалось: пара воинов двигались ко мне. Оружия у меня не оказалось — глупая, даже не подумала его взять с собой. Ауствин, выцарапав главарю глаза, взмыл в небо, уклоняясь от летящей вслед стреле. Я обратилась к сейду: смогу, уже получалось отбивать нападение и сейчас справлюсь. Времени было мало: Сигурд едва справлялся с пятью воинами, как вдали раздались крики и брань — остальные отряды начали нападение. Я видела, как замелькали факелы и послышался топот сапог — сколько же их было здесь…
Шаг за шагом Змеи приближались ко мне, нахально улыбаясь, а я стояла и не ощущала прилива энергии.
— Позволь, позволь помочь, — вновь шёпот. Эймунд запретил им пользоваться, но иного выбора не было.
Один раз, всего лишь один. Иначе мы не справимся, падём и тогда Виндерхольму придёт конец. Я стиснула кулаки: не позволю. И, разведя руки в стороны, позволила чёрным нитям обвить моё тело и пройти через меня, сотрясая округу. Ударная волна накрыла рощу: невиданная мощь пронзила меня, ломая скамейку и вырывая корни деревьев. Ударила молния, поднялся ветер, закручиваясь в смерче, и хлынул ливень, а небо содрогалось, будто сотня лошадей прокатилась по нему. В этот миг я перестала быть собой: только ярость и боль, что сметали всё живое на своём пути и оставляли только пустоту. Не видела, как пали Змеи, корчась от боли и зажимая уши, хлынувшие кровью, Сигурд что-то кричал, пытаясь дотянуться до меня, но мне было всё равно — тьма окутывала душу.
— Астрид, нет!
Эймунд бросился передо мной, закрывая собой рвущуюся из меня тёмную энергию, но было слишком поздно: она разрывала изнутри. Буря гневалась над головой, топот копыт становился всё сильнее и сильнее, а сознание покидало меня. Яркая вспышка боли пронзила тело, послышался глухой удар, и мир перед глазами рухнул.
Тьма поглотила меня.
Часть 2: Локи
Глава 15
Разбудили меня не ласковый поцелуй и даже не милый голосок девицы, что заснула глубокой ночью на соседней подушке, а недовольная Сиф:
— Локи, дверги тебя утащи, время уже вечер! Вставай давай, ленивая задница!
Голова трещала после вчерашнего пира в честь помолвки моего лучшего друга Тора и самой сварливой во всех девяти мирах невесты Сиф. Глаза едва разлипались, и сквозь пелену сна заметил, как подруга детства расхаживала по комнате, собирая свои длинные волосы в высокий хвост. Она громко хлопала сундуками, убирая вещи и сетуя на трэллов, которых я отпустил ещё на закате, запретив заходить без ведома, и распахивала окна, впуская порывистый свежий воздух. Воспоминания о бурной ночки замелькали в памяти: бочки эля, танцы до первых звёзд и песни до хриплого голоса, а после приятное и расслабляющее завершение дня. Только опять забыл имя той, что шептала перед сном всякие глупости и хихикала, прижимаясь к моей груди. Думай потом, кому цветы с трэллами отправлять — та ещё морока, а если забуду, то вновь буду выслушивать нравоучения от Лебедя, как я прозвал Сиф за её длинную шею и грациозность.
Я лениво оторвался от подушки, сладко потягиваясь, и едва успел отскочить в сторону: Сиф, явно уставшая ждать, занесла над головой кувшин с водой, желая вылить его мне на голову.
— Эй-эй! Ну разве так положено будить гостей в чертогах Трудхейма? — с напускной обидой пробурчал я. — Тебе бы не помешали уроки порядочных дам Асгарда, а не…
Договорить не успел: пригнулся от летящей в меня подушки и вскочил на ноги. Холодный пол гостевой комнаты обжигал босые стопы, а прохладный весенний ветер забирался под нижнюю рубашку. Грязная одежда была разбросана повсюду, а в центре стояла разгневанная Сиф, поджав губы и скрестив руки на груди.
— Язык твой бы укоротить, — раздражённо бросила она. — Что за свинарник ты тут развёл, а? Мы договаривались, что ты занимаешь самые большие покои с садом и личной сауной с одним условием: уборка каждый день, Нальсон. И что я сейчас вижу: один бардак, а воняет так, будто под кроватью кто-то сдох.
— Если не хочешь гневаться ещё сильнее, то лучше не заглядывай под неё, — лукаво улыбнулся, заставляя Лебедь закатить лазурные глаза. — И вообще: почему командуешь? Разве ты уже стала хозяйкой Трудхейма?
Зря я это ляпнул. Она раздражённо отвернулась, поправляя длинные густые светлые волосы, таскать которые, наверняка, было невозможно, и стиснула кулаки, являя представляя, как душит меня снова и снова. Глубоко вздохнув, Сиф поправила тяжёлый хвост, в который были вплетены бусы. Её светлые как рожь волосы вполне могли сойти за настоящее оружие — один взмах, и врага уже нет на месте. Отряхнув расшитое зелёное платье, она поморщилась от дуновения ветра и серьёзно проговорила печальную истину:
— Не беспокойся, я ей стану. Этот вопрос уже решён и неинтересен, будто чьё-то мнение спрашивали, — отсекла она ледяным тоном. — А ты собирайся давай, сегодня большой пир. Встретимся позже в большом зале, и только посмей опоздать — шкуру спущу.
Я склонился в шутливом поклоне, дразня её ещё больше, но Лебедь не поддалась на провокации и вышла прочь.
На мой оклик тут же появилась тир — слабое и послушное существо, походившее на духа — и стала убираться. Сауна встретила теплом: хоть что-то приятное за это позднее утро — возможно, стоит снизить количества эля, и тогда голова будет меньше раскалываться. Долгие и шумные пиры стали действительно бесконечными, а поводов становилось только больше и больше. Помолвка между наследницей полей пшеницы возле Асгарда и старшим сыном Всеотца требовала проведения праздников вплоть до дня их свадьбы, ибо Одину нужно было выделяться всегда и во всём. Самые большие покои и земли, щедрые дары и множество послушников в Мидгарде, что восхваляли его могущество и трепетали пред коварством — никто не мог соревноваться с Одином.
Однако сегодня вечером отмечали уже не предстоящую свадьбу, а девятнадцатую годовщину конца войны между асами и ётунами. По такому поводу ожидали прихода наследников Ванхейма — они впервые должны были оказаться в Асгарде после страшных событий прошлого, в которых ваны помогали Асгарду.
Сиф, как будущей хозяйке огромного чертога в пятьсот комнат, выпал жребий разместить гостей в Трудхейме и всюду сопровождать их. Отказаться от просьбы Одина она не смогла, поэтому скрипела раздражённо зубами и раздавала распоряжения, тайно уповая на помощь Тора, однако тот предпочитал слоняться, где угодно, кроме как дома. Его изводили суета и бесконечные вопросы про еду, наряды, подготовку и прочие хлопоты, что свалились на Сиф.
Мы знали
