искоренил все мысли о Патрике из моего тела.
— Спасибо, — сказала я просто.
— А где твой муж? До меня дошли слухи, что вы с ним расстались.
Ирландская община была чертовой сплетницей. Неужели наш разрыв уже стал достоянием новостей? Это было просто смешно.
— Мы разошлись, это верно. Так бывает.
Он потер затылок. — Итак, ты свободна сегодня вечером? Я подумал, что мы могли бы продолжить то, на чем остановились, если только твой муж не будет против.
Мои брови поднялись. Он действительно хотел снова встречаться со мной? Что это было? Что-то вроде мужского эго, когда ему нужно вернуть меня?
Я покачала головой. — Да, свободна, но я не хочу продолжать то, на чем мы остановились. Я также не хочу встречаться с тобой по какой-либо другой причине. Все кончено. У меня больше нет к тебе чувств.
Патрик рассмеялся, как будто не мог поверить в это. Затем он протрезвел. — Тебе не потребовалось много времени, чтобы двигаться дальше, а? Ты, наверное, уже через несколько дней раздвинула ноги для Девани.
Я кивнула. — Вообще-то, в нашу первую ночь. Перед ним трудно устоять. — Укол вырвался прежде, чем я успела его остановить.
Патрик покраснел. Затем он повернулся на пятках и ушел. Мама сказала мне, что пару раз видела его пьяным, он занимался сексом с одной из моих школьных подруг, которую я не видела с тех пор, как мы закончили школу.
В последующие несколько недель я пыталась найти новую работу, но никто не хотел меня брать. У меня было чувство, что дело не только в имени. Клан Девани, вероятно, сообщил всему городу, что я изгой. С каждым днем денег становилось все меньше.
Возвращение в Дублин также значительно осложнило мои поиски Имоджен. Несмотря на то, что сказал мне Лоркан, я не могла оставить все как есть. Мне нужно было знать, что произошло на самом деле, и более того, мне нужно было услышать это от Имоджен. Мне нужно было, чтобы она сказала мне, что не хочет с нами общаться. Может быть, тогда я действительно смогу принять это. Я несколько раз звонила в офис, обслуживающий причалы, один раз даже притворилась, что я ирландский полицейский и расследую исчезновение Имоджен, но это ничего не изменило в их молчании. Если они что-то знали, то совершенно не собирались делиться этим со мной. Если бы я была в Майами, я могла бы спросить владельцев других яхт, знают ли они название яхты или ее владельца.
Однажды вечером, ровно через три недели после моего возвращения в Дублин, я попыталась позвонить Лоркану. Я даже не знала, зачем. Что можно было сказать? Я должна была радоваться, что он готов забыть меня.
В тот вечер я сидела за кухонным столом и смотрела на маленькую пластмассовую елку в нашей кухне. Это был мой день рождения.
Двадцать.
У меня не было планов праздновать. Финн спал, а мама работала в ночную смену. Дверь открылась, и она вошла, совершенно измученная, с разметавшимися волосами. Теперь, когда мы с Финном вернулись, она работала еще дольше, а у меня не было денег, чтобы внести свой вклад. Я чувствовала себя ужасно, но старалась сделать все, что могла.
Она опустилась на сиденье напротив меня и положила передо мной шоколадный кекс с одной свечкой. — С днем рождения.
Улыбаясь, я задула ее. — Возьми нож. Мы поделимся. Держу пари, ты почти не ела.
Мама разрезала кекс пополам, и некоторое время мы ели молча.
Но по тому, как она смотрела на меня, я поняла, что что-то случилось. — Лоркан приехал в город, чтобы отпраздновать Рождество со своей семьей. Я подумала, что ты должна знать.
Я тяжело сглотнула. Меня задело, что она узнала о его приезде раньше меня. Мы все еще были женаты. Мне еще не вручили документы о разводе. Я не знала, сколько времени это обычно занимает, но если Девани хотел развестись с тобой, я полагала, что это будет быстро. Странно, но я почувствовала облегчение. Почему я не хотела избавиться от брака, который мне изначально был не нужен?
Лоркан не навещал свою семью последние три года, предпочитая праздновать со своими людьми в Нью-Йорке. Почему он вернулся именно сейчас, особенно после нашего разрыва? Стал бы он искать меня? Возможно, потому что это был мой день рождения.
Я не должна желать этого, но мысль о том, что Лоркан может подстеречь меня в темном переулке и овладеть, воспламенила мое тело. Может быть, я могла бы попытаться объяснить причины, по которым я работала с полицией, хотя я сомневалась, что это изменит его мнение.
— Ты ведь не думаешь о встрече с ним, верно?
— Я не могу просто прийти в поместье его семьи или в штаб-квартиру клана и попросить его, так что нет.
— Ты должна молиться, чтобы он держался подальше.
— Знаю, — сказала я. — Ты снова слышала что-нибудь от Гулливера?
— Нет, с тех пор как вы вернулись.
— Он обещал позвонить нам, когда узнает новости об Имоджен. Наверняка ее круиз уже закончился?
— Я никогда не путешествовала по Карибам, поэтому не знаю.
Мы оба рассмеялись, затем снова погрустнели. Круиз по Карибам определенно не был в моем ближайшем будущем.
— Как думаешь, Гулливер больше злится на меня или на тебя?
Мама задумалась над этим. — Ты не забеременела вне брака, и ты действительно вышла замуж за Девани, так что определенно на меня.
— Тогда я позвоню ему.
— Сделай это. — Она провела ладонью по лицу.
— Я попрошу работу еще в нескольких ресторанах.
— Как только Лоркан разведется с тобой, все станет проще.
Я кивнула, и снова мои мысли устремились к моему разгневанному мужу. Был ли он сейчас в Дублине? Или в поместье своей семьи в Кенмаре?
ГЛАВА 28
Я не был уверен, почему я решил, что приехать домой на Рождество в этом году — хорошая идея. Может быть, меня охватила ностальгия. Шеймус, вероятно, обвинил бы в этом то, что я скучаю по Эйслинн. Он винил ее в каждой перемене настроения. Я до сих пор отчетливо помню наш разговор после того, как отправил Патрику еще одно очень четкое сообщение.
— Балор упомянул, что ты послал одного из своих людей устроить Патрику взбучку после его разговора с Эйслинн, — сказал Шеймус в качестве приветствия, входя в мой кабинет и усаживаясь на край стола.
Я бросил на него взгляд. — Здесь
