— Дедушка! — прошептала она. — Слава Богу, ты жив!
— Да лучше б я умер, — проворчал старик, — чем видеть такое! Сколько народа сегодня полегло — и все самые лучшие… Кузены твои, Энни, тоже — все трое… Что с Джоном и с Джиллизом — не знаю…
Энни не стала говорить старику о судьбе Джона и Джил-лиза — Ферчар и так был расстроен дальше некуда. Энни и сама с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться…
— Заходи, дедушка, — проговорила она, — выпей горячего грога, отдохни с дороги, я велю приготовить постель…
— Какой, к черту, грог, какая постель! Как можно нежиться в постели, пить грог, когда там, — Ферчар в исступлении тыкал своей палкой в сторону поля боя, — сотни, тысячи наших людей умирают от ран, от холода, без единого глотка воды… Какого черта вы здесь сидите как баре?
— Ты думаешь, — прервал гневные тирады старика вышедший на крыльцо лорд Джордж, — мы не пытались их забрать? Пытались, Ферчар, пытались, и неоднократно, но всякий раз, когда мы посылали людей, никто не возвращался — «красные мундиры» рыщут повсюду и не церемонятся ни с кем из встречных… Ты знаешь, Ферчар, что за право забрать наших раненых и похоронить убитых Камберленд потребовал ни много ни мало, чтобы принц публично признал свою капитуляцию. Так что Бог свидетель — ты зря меня обвиняешь. Леди Энни, — обратился он к ней, — могу я поговорить с вами наедине?
— Я к вашим услугам, генерал. — Оставив старика на попечение тех двоих мужчин, что были с ним, Энни вошла с лордом Джорджем в дом.
— Вы понимаете, — заговорил он, — что англичане в любой момент могут прийти и сюда?
— Было бы наивно полагать, что они этого не сделают.
— Я надеюсь, что приступ кровожадности, который мы наблюдаем сейчас у англичан, все-таки скоро пройдет, и возобладают разум и логика. Вряд ли Камберленд, при всей его жестокости, мечтает войти в историю как убийца женщин. Тем не менее я бы не советовал вам оставаться в Моу-Холле.
— Ангус велел мне оставаться и ждать его.
— Вы виделись с мужем? — удивился лорд Джордж.
— Мельком. Он помог мне погрузить на коня тело Джона Макгиливрея.
— Осмелюсь заявить, леди Энни, что с его стороны это было, простите, не очень разумно. Если его при этом видели — не миновать ему ареста. Как и в том случае, если кому-нибудь, не дай Бог, станет известно, что он работал на нас…
— Если его арестуют или ему понадобится моя помощь, как я узнаю об этом, если буду прятаться где-то в пещере? Я понимаю, лорд, что ваши слова продиктованы заботой о моей безопасности, но я и так уж принесла мужу слишком много горя. Из-за меня он теперь на подозрении у англичан. К тому же ему я обязана своей неприкосновенностью…
— Энни, — лорд Джордж дотронулся до ее руки, — ты еще не все знаешь о своем муже…
— Что вы имеете в виду? — удивилась она.
— Он помогал нам тем, что пересылал информацию еще до той «сделки» в таверне, при которой присутствовала ты. Мы разговаривали с ним как раз вскоре после того, как Лудун и Форбс начали призывать вождей кланов, угрожая им расправой и конфискацией имущества, если они присоединятся к бунтовщикам. Так вот, к твоему сведению, для него не было и речи о том, чтобы служить англичанам. Он бы ни за что не купился на то, что Форбс предложил ему, тебе и леди Драммур неприкосновенность, если бы я не убедил его, что в качестве разведчика во вражеском стане он мог бы принести нам больше пользы.
Энни уставилась на него, не веря своим ушам:
— Вы хотите сказать, что…
— Ты не ослышалась, Энни. Ангус казался нам наиболее подходящей фигурой на эту роль. Он долго жил в Европе, что позволяет думать, что интересы Шотландии ему безразличны. С другой стороны, человек он очень влиятельный, обласканный Форбсом и графом Лудуном. Сначала он ответил мне категорическим нет, и я, естественно, решил, что убедить его мне не удалось. Но затем я стал получать от него очень интересные письма…
— Интересные? В каком смысле?
— Для непосвященного это были обычные деловые письма-о покупке-продаже зерна или скота или что-нибудь в этом роде… Но попадались некоторые фразы, которые казались мне странными. Признаться, я не сразу догадался, что «баржа с зерном» на самом деле означает французские корабли, высадившиеся в порту, а «проблемы с мясом в Перте и Стерлинге» — то, что на самом деле там меньше английских войск, чем утверждают официальные источники. Я не уверен, что мы осмелились бы предпринять поход против генерала Копа под Престонпаном, если бы не узнали от Ангуса, что «яблоки в саду еще не созрели». Это означало, что войска генерала состоят в основном из зеленых, неопытных юнцов. Еще пару раз благодаря твоему Ангусу нам удалось избежать весьма опасных ловушек…
Энни молчала, осмысливая сказанное генералом.
— Но почему он мне ничего этого не говорил? — удивилась она. — Что ему мешало — особенно после Фалкирка, когда я все равно узнала, что он работает на нас…
— Очевидно, он не был уверен, как воспримешь все это ты. По сравнению с твоим участием, когда ты возглавила клан и повела его в бой, его собственная роль показалась Ангусу ничтожной…
— Притча о виноградарях, — прошептала Энни.
— Что? — удивленно вскинул бровь лорд Джордж.
— Помните евангельскую притчу о работниках в винограднике? Пришедшие последними получили ту же плату, что и первые… Так что каждый служит родине по мере своих сил и так, как понимает свой долг. А уж от кого больше пользы и на чьей стороне правда — решать, по-видимому, не людям, а Богу…
Энни с трудом уняла дрожь в руках. Как долго она питала презрение к Ангусу, как часто была на волосок от того, чтобы назвать его трусом и предателем! Энни вспомнила, что во время их последней встречи Ангус говорил, что должен признаться ей еще кое в чем… Вот, оказывается, в чем было дело: все это время, пока она считала его предателем, он на самом деле работал на принца!
Энни следовало самой догадаться по намекам Ангуса, по некоторой несогласованности в его поведении, но, по-видимому, этому мешала ее гордыня. Тогда, когда он видел, как она крала документы из стола Форбса, он мог бы запросто выйти из своего укрытия и помешать ей, но он этого не сделал. Уж не потому ли, что шел в библиотеку лорда-президента, чтобы похитить их сам?
— Какая же я дура… — расстроилась Энни. — Надо же быть такой идиоткой!..
Лорд Джордж улыбнулся:
— Не казнись, Энни, Ангус тобой гордится. Он считает, что твои смелость и бескомпромиссность — качества редкие даже среди мужчин…
— Что ж, — проговорила она, — если уж он так думает обо мне, как я могу теперь струсить перед солдатами Камберленда? Нет, раз уж он велит мне, я останусь здесь!
