руководители организации, но и рядовые участники, не знавшие о тайне УВС. Стимулами сплочения могло быть совместное противодействие государству тех, кто по разным причинам оказался в числе жертв существующего порядка. Кого-то привлекала относительная экономическая и социальная защищенность от изнуряющих требований ненасытного советского социализма. Были ли такие групповые связи, объективно противостоящие системе, редкостью? Если не считать преобладающим голосом эпохи немногочисленные дневниковые записи и воспоминания «советских субъектов», то на этот вопрос придется ответить отрицательно.
При погружении в более глубокие слои исторических источников постоянно встречаются свидетельства осознанно или стихийно формируемых автономных систем доверия, социальных связей и групповой солидарности. Это происходило на уровне семей, в которых далеко не все вдохновлялись мифом о Павлике Морозове. Это было следствием неистребимой, несмотря на репрессии, широкой религиозности. Под натиском жестокости государства складывались многочисленные практики массовой взаимной поддержки по принципу «мы (народ) и они (государственная машина)». Сама чрезвычайно забюрократизированная и потенциально опасная для ее представителей советская политико-административная система с удвоенной силой воспроизводила патрон-клиентские связи, круговую поруку и особые формы номенклатурного доверия.
На таком социально-политическом фоне для развертывания своего дела Павленко оставалось решить несколько преимущественно технических задач. Первая — найти заказчика, который предоставит деньги и технику. Вторая — нанять служащих и рабочих, организовать их труд. Третья — обеспечивать строительство необходимыми материальными ресурсами. Наконец — соблюдать правила конспирации. Каждая из этих задач была сложной, но вполне выполнимой.
Очевидно, что Павленко не испытывал особых трудностей с получением заказов. В условиях дефицита квалифицированной рабочей силы государство было вынуждено разрешать предприятиям самостоятельно находить подрядные организации для выполнения определенных работ и передавать им необходимые для этого ресурсы. Многие хозяйственные руководители, к которым обращался Павленко, были заинтересованы в его услугах и действовали в рамках закона. Благодаря этому договоры, которые заключал Павленко, проходили все стадии легального утверждения. Соглашения предусматривали, что Павленко брал на себя строительство определенных объектов в определенные сроки в соответствии с технической документацией, предоставленной заказчиком. Заранее оговаривалась стоимость работ и выделение денежного аванса.
Заказчик на время проведения работ передавал организации Павленко технику, горючее и стройматериалы для сооружения временного жилья. Вполне легальным было открытие счетов в государственных банках для осуществления финансирования работ по договорам. В общем, этот феномен можно определить как частичную легальность. В длинной цепи строительных подрядов нелегальным было только первое звено — сама корпорация Павленко. До тех пор, пока ее фальшивый характер не был раскрыт, остальной механизм действовал в общепринятом порядке.
Поскольку Павленко выполнял свои обязательства и не пытался обмануть работодателей, его организация приобретала положительную репутацию. Репутация облегчала заключение новых договоров. Несмотря на это, Павленко требовались покровители в высоких кабинетах и помощники среди чиновников на местах. Патронами Павленко были прежде всего руководители некоторых подразделений Министерства угольной промышленности. От этого ведомства Павленко получал значительную часть заказов.
Конечно, подписание договора составляло только часть дела. В советской плановой системе утверждение определенных заданий не означало автоматического выделения ресурсов для их выполнения. Назначенные сверху контрагенты нередко срывали предписанные им поставки. По этой причине руководители предприятий обращались к вышестоящим чиновникам с просьбой заставить поставщиков выполнять условия договоров. Павленко, как и многие другие советские хозяйственники, прибегал к испытанным способам административного нажима на заказчиков или их стимулированию неформальными, коррупционными способами.
Для получения первого заказа, а в последующем — более выгодных заказов, для их материально-технического обеспечения в соответствии с подписанными договорами (а желательно и сверх того) Павленко платил взятки и прибегал к иным формам поддержания связей и знакомств. Было ли это редкостью в сталинской системе? Насколько мы можем судить по имеющимся документам и исследованиям — нет.
Массовое распространение злоупотреблений чиновников и взяточничество оставались бичом советской системы, что особенно очевидно проявилось в послевоенные годы. Обличение отдельных преступлений такого рода в печати, кампании борьбы с взятками не помогали делу. Тем более что многие чиновники выходили сухими из воды, прикрываясь реально действующим партийным иммунитетом.
В общем, на основе взаимного интереса или при помощи взяток и подношений Павленко без труда находил общий язык с многочисленными служащими партийно-государственного аппарата. Однако это взаимодействие полностью зависело от того, насколько эффективной будет сама корпорация, как успешно выполнит она заключенные договоры. Даже самый коррумпированный чиновник не стал бы иметь дел с подрядчиком, который навлечет на него неприятности, связанные с провалом планов и утратой государственных средств. Павленко выстраивал свое дело, вполне осознавая эти реальности. УВС было достаточно эффективным предприятием.
Для управления сотнями рабочих в разных местах Павленко мог привлечь надежных и опытных помощников, в том числе из старых сослуживцев по строительным артелям, знакомых и родственников. Охотно нанимались также люди, имевшие темное прошлое или скрывавшиеся от суда. Для некоторых из них при помощи взяток приобретались новые «чистые» документы. Очевидно, что от собранных таким образом руководителей и служащих организации Павленко ожидал полной лояльности. Характеристики, зафиксированные в протоколах допросов, свидетельствовали, что Павленко хорошо знал сильные и слабые стороны членов команды и достаточно умело их использовал.
Одной из ключевых задач любого советского предприятия, независимо от того, было оно легальным или работало в тени, являлось обеспечение материально-техническими ресурсами. Схемы снабжения в УВС не представляли ничего особенного. Основные фонды, прежде всего строительные машины и горючее, Павленко получал в аренду от организаций, для которых выполнял работы. Для ремонта техники были организованы мастерские. Корпорация разрабатывала несколько каменных карьеров, откуда доставлялись камень и гравий для мощения дорог. Договоры на эксплуатацию карьеров заключались с местными властями. Взрывчатку для добычи камня доставали в воинских частях за взятки.
Вместе с тем ресурсов, выделяемых заказчикам Павленко на основании государственных фондов, не хватало, что было обычным делом в плановой экономике. Руководители УВС, как и другие администраторы, в таких условиях прибегали к закупкам на свободном рынке, к хищениям или приобретению похищенного другими. Использовались услуги агентов-«толкачей». В общем, Павленко не изобрел в области снабжения ничего нового, пользуясь широко известными приемами и методами, возможно более напористо, чем многие (или некоторые) другие.
В разной степени банальными выглядели другие обвинения хозяйственного характера, предъявленные следствием и судом УВС. В материалах следствия, например, говорилось, что при помощи коррумпированных чиновников Павленко завышал объемы выполняемых работ и тем самым расхищал государственные средства. Вряд ли следователи и судьи не знали, что приписки и искажения отчетности в советской экономике были
