что это были за знаки.
Керзон переступил через границу внутреннего квадрата на клочок земли, где находился храм. Он упал на колени, впился пальцами правой руки в землю, а потом стукнул себя кулаком по голове над ухом.
— Будь я проклят, — сказал он. — Я верю вам. — Он встал. — Надо проводить вас домой. Когда этот Райт послал в Лондон за новой головой этой твари?
— Он сказал, что вчера. Полагаю, что на рассвете.
— Если попадутся быстрые курьеры, то груз может прибыть в Хоуорт уже завтрашней ночью. — Эмили вздохнула и позволила себе ссутулиться. — Значит, сейчас вы не помните ничего о встрече с Минервой?
Он закрыл глаза, нахмурился и помотал головой.
— Очень сожалею, но, увы, ничего.
Они двинулись по пустой травянистой лощине прочь от каменных россыпей, к крутому склону холма.
— Простите, что я написала вам, — сказала Эмили. Керзон кивнул, глядя влево, на их длинные тени, и она поспешно продолжила: — Поймите меня правильно: я сожалею, что выдернула вас из монастыря и фактически вынудила вас последовать старинному обычаю. — И, мысленно добавила она, наверняка придется заплатить за неудачу в том деле, которое вам указали кости, а вы не распознали указания.
— Обычай надлежало исполнить в любом случае, дитя мое. О, смотрите — Страж торопит нас.
Страж уже начал прыжками подниматься по крутому склону, и Эмили и Керзон полезли следом за ним. Было заметно, что Керзон берег обожженную руку. На вершине Страж терпеливо ждал, пока люди переводили дух, опираясь на стоячие камни.
— Чем бы все ни закончилось, — сказала Эмили, — я глубоко благодарна вам за решительные и самоотверженные действия. — Она отбросила со лба спутанные ветром волосы. — Полагаю, теперь вы вернетесь в свой монастырь.
— Полагаю, что да, — согласился он, — если только меня не убьют завтра ночью в вашей церкви. Вашей протестантской церкви.
«Вы вовсе не обязаны оставаться с нами до конца», — подумала она и чуть не сделала движение, чтобы прикоснуться к его руке, которую она поцеловала, а потом обожгла огнем выстрела.
Но вместо этого она печально улыбнулась и сказала:
— Мне следовало бы поторопить вас с отъездом. Но… пожалуйста…
Они быстро спустились по более пологому южному склону холма и направились по пустошам, над которыми уже сгущались сумерки. Керзон время от времени встряхивал головой, оглядывался и несколько раз вроде бы хотел заговорить, но лишь отмахивался, когда Эмили бросала на него вопросительный взгляд. Она выбрала тот путь, по которому невесть сколько раз, на протяжении многих лет, ходила в обществе Стража, а когда они вышли к болоту, впереди пошел Страж.
Эмили взглянула направо, на иву и три уже довольно смутно различимые куста боярышника; там опять не было никаких блуждающих огней.
— Наверное, ваша лошадь прикончила всех трех, — сказала она, и, когда Керзон хмыкнул и повернулся к ней, она указала на кусты.
Керзон остановился.
— Три смерти… — сказал он.
Эмили кивнула.
— Ignis fatui.
— Это было… — И тут Керзон оступился, и, если бы Эмили не схватила его за руку и не удержала на ненадежной тропе, он ушел бы по колено в болото.
— Да, — сказал он так тихо, что Эмили почти не слышала его сквозь свист ветра, — мы там побывали, мы с вами. В ее храме! Да, собаки, я теперь вспомнил… и я взывал к ней с вершины холма, умолял снизойти к нам, уделить внимание и указать, что делать, помилуй нас Господь!
Он выпрямился, и рука Эмили упала.
— Эмили. — Керзон тяжело вздохнул. — В том ярком свете, в самом конце встречи с нею, я увидел — на кратчайшее мгновение! — что я способен что-то постичь в ней. И она на сей раз увидела меня. Я ощутил себя полнейшим ничтожеством перед нею, перед ее неизмеримым возрастом, ее духовной… громадностью! Я чувствовал себя поденкой, раздавленной уже тем, что она всего лишь знает о моем существовании! — Он потер лицо ладонью. — Я бросился бежать от нее, спрятался от нее — в себя, в глубинные провалы своего сознания — и, наверное, так и не выбрался бы оттуда, если бы вы не выстрелили в меня из пистолета.
— Не в вас. Я рада, что…
— Подождите, подождите! Три смерти. Символы, выпавшие в бросках костей. Теперь я вспомнил: там была фигура, описывавшая нечто вроде смертоносного паразита, которому не место там, где и когда оно находится, а потом обращающий символ, который должен означать его изгнание. Души, на которые оно претендует, должны отречься от обязательства — и отказаться от привилегий. Они должны отдать свои жизни; три смерти будут… возмещением. И принести в жертву вожделенный урожай, от которого им придется отказаться и предать мертвых всесожжению.
— А-ах! — выдохнула Эмили. Страж ушел довольно далеко вперед, и она махнула рукой в ту сторону. — Да, — сказала она, когда одни двинулись дальше. — Нам предстоит разорвать старую, бездумно заключенную сделку и уплатить неустойку.
Несколько секунд они молча брели по болоту.
— Мне очень жаль, — сказал в конце концов Керзон. — Получается, что дело, порученное богиней, ложится на вас.
— Это единственный верный выход.
Вершины нескольких холмов на востоке все еще отливали бледно-абрикосовым в лучах заходящего солнца, и Страж трусил впереди Эмили и Керзона, то и дело оглядываясь, словно призывая людей ускорить шаг.
— На этот раз она разрезала вам палец? — нарушил Керзон следующую затянувшуюся паузу.
Эмили подняла указательный палец левой руки.
— Да. — В сумерках она не могла разглядеть порез, но, когда потерла это место подушечкой большого пальца, почувствовала жжение и ощутила края поврежденного места. — Этот самый палец я порезала, когда мне было двенадцать лет, чтобы оставить кровь в волшебной пещере.
Керзон кивнул и вздохнул.
— Луна пока еще не всходит, — сказал он, — но, насколько я понимаю, вы неплохо видите в темноте.
— К тому же мы со Стражем отлично знаем дорогу домой, — заверила она его.
Керзон кивнул, и Эмили поняла, что он не очень-то доверяет способности единственного глаза распознавать ориентиры в темноте.
Керзон поспешно продолжил:
— Я снял на три ночи тот же самый дом на главной улице. Сомневаюсь, что Косвенные смогут доставить в Хоуорт новую голову половины чудовища раньше завтрашнего вечера. Когда вы позволите мне прийти?
— Утром, — ответила Эмили. — Скажем, через час после рассвета.
— Вероятно, подготовившись к дальней прогулке?
— Да. И на этот раз вам, может быть, придется принести меня обратно.
Глава 16
Отец встал от обеденного стола и зашаркал к окну, чтобы взглянуть на темное кладбище. Он не проронил ни слова, пока Эмили рассказывала ему и сестрам о сегодняшнем походе
