страх. Обида немного наполняла меня, постепенно заполняя мою душу и выливаясь наружу.
“Почему я должен умирать ради них? Я и так всю жизнь страдал! Неужели я не могу пожить хоть немного, чувствуя себя особенным? Эти люди лишь малая часть…”
Малая часть.
Но ради этих людей я страдал, я спасал их жизни раз за разом, ведь не хотел, чтобы они испытывали боль.
“Как мне поступить?”
— Мария… — пробормотал я.
Разве она должна была мне помогать? Она могла наблюдать за мной издалека и не вмешиваться. Она могла прожить жизнь, более счастливую и спокойную. Она могла не испытывать стресса, если бы оставила меня. Но она приютила и спасла меня, она страдала от этого… от этого и умерла. Направь она свои силы на себя, то смогла бы прожить хоть до ста, исцелиться и познать радости жизни до наступления Конца Света, где и умерла бы без сожалений…
“Без сожалений”.
А умерла бы она без сожалений, если бы бросила меня?
“Нет”.
Умру ли я без сожалений, если оставлю этих детей умирать? Если оставлю Люка, Аню, Дениса…
“Нет”.
Я буду жалеть до конца своих дней, если все так и случится. Я проживу долгую жизнь, я буду богат, я буду окружен красивыми женщинами и королями. И все же я буду несчастен.
[Некто смотрит на вас]
— Хах… ты уже делал такой выбор, я прав? — пробормотал я, смотря на небо.
Небо было синим, не было звезд, луны, и все же там кто-то был. Кто-то смотрел на меня. И кто-то сожалел.
[Некто вспоминает свою жизнь]
— Вот как…
Я увидел воспоминания. Я был прав. Так и будет.
— И все же ты страдал…
Даже самый великий человек может страдать.
— Тогда я пойду иначе… я сделаю более ужасный грех.
Я позволю страдать другим.
Сконцентрировав свое пламя, всю свою жизненную силу в одной точке, я отдал ее другим. Белый свет окутал тела моих друзей, знакомых и товарищей. Они исцелялись и наполнялись силой, а после их обеспокоенные глаза смотрели на меня. Но я не двигался. Не моргал. Не дышал. Я уже умер, осталось только последнее.
“Люк…”
Без меня он умрет. Но я позабочусь об этом. Я отдам ему все. Все, что было и будет. Этого хватит, чтобы он жил.
“Люк… ты не сомневался. Ты боялся, но шел. Ты страдал больше других, но не сдавался. Ты лучше подходишь для этого мира, потому он так тебя и не любит. И однажды ты дойдешь до самого конца. Ты победишь. Ведь ты идешь вперед. Ты встретишь то, что не встречал никто из нас, никто из бесконечной петли этого ада. Ты единственный. Ты особенный. Ты мой друг, последний друг”.
Глава 33. Шторм во имя разрушения мира.
— Если бы ты убил их всех, то я больше бы не страдал, — произнес Денис, оглядывая Лича.
Но Лич ему не ответил. Даже сам Денис не понимал своих слов и причину того, почему он это произнес.
Этот мир был ему чужд, здесь не было знакомых, с которыми он делил битвы и воспоминания, здесь не было друзей, с которыми он делил надежды и веру, здесь не было любимых, с которыми он делил постель.
Каждый из этих людей был другим, не его. И в то же время он сильно грустил и злился, когда видел, как те умирают. Он постарался воскресить Люка, чего бы это не стоило, а также он старался сохранить жизни всех тех, кого принял.
И все же Денис не понимал своих чувств и мыслей. Они были противоречивы. Именно потому Денис сожалел, что Лич не убил всех, ведь теперь Денис не сможет уйти, не сможет обрести покой, не сможет оставить тех, кто еще жив.
— Что ж… раз я тут, то не могу тебя отпустить, но и уйти сам не могу, — проговорил Денис, смотря на Лича. — В любом случае я не смогу уйти…
Денис знал, что не победит. Он не был дураком или мечтателем. Он понимал свои пределы, а также жестокость мира. Во многих историях герои могут планомерно развиваться, готовиться к главному злодею или сильнейшему существу их мира, конечно, злодей может продемонстрировать свою силу, и все же он даст людям шанс, не убивая их. Работает ли так в этом мире? Вовсе нет. Катастрофа приходит незаметно и резко, не давая время на подготовку. Именно так было и в мире Дениса. Сколько бы люди не сражались, они всегда проигрывали.
И этот раз исключением не был. Сколько бы Денис не прилагал усилий, кто-то обязательно умрет. Как умер Люк, как умрут и другие.
И все же Денис не собирается опускать свой меч. Такова воля людей. Это было не их желанием, не их надеждой, а их гордыней, величайшим грехом. Человек никогда не отступает, сколь высока вершина не была.
[Когда-то в мире была самая бурная река]
— Но человек построил мост и плотину.
[Когда-то в мире была самая высокая гора]
— Но человек покорил и ее.
[Когда-то небо было уделом птиц]
— Но человек взлетел.
[Когда-то в океане властвовали лишь рыбы]
— Но человек погрузился так глубоко, куда никакое морское чудище не способно протянуть свои лапы.
[Когда-то космос был далек]
[Когда-то зверь с клыками был жесток]
[Когда-то болезни ярко расцветали]
[Когда-то боги просто посмеялись]
— И человек одолел всех.
Человек покорил космос, покорил зверей, подчинил болезни и уничтожил богов.
Таков был человек, таковы были слова Дениса, таково было его правило и величайший грех.
И потому он поднял меч, который воспылал алым.
— Может это буду и не я. Но это будет человек, — произнес он, обращаясь то ли к Личу, то ли к миру.
Лич не ответил ему, он лишь испустил море холода и льда, отвечая на пламя Дениса. А после они схлестнулись в ближнем бою. Огненный меч остановился на руке скелета, тело Лича оказалось на удивление прочным, способным совладать с пламенем и остротой клинка. Они встретились с десяток раз за доли секунды, а последствия их борьбы искажали мир, образовывая на небе воронки из облаков.
Их бой был простым, без излишеств, воины просто атаковали друг друга с неистовой яростью и неистовым упорством, пока лед не начал поглощать пламя.
“Одна минута, десять секунд”.
Именно столько Денис смог выдержать против этого монстра. Он прекрасно понимал силу Лича, почти стоящего
