Более того, я внесу их в официальный договор. Амнистия твоего отца и всех техномагов. Защита Тары и Лукаса. Автономия лаборатории. Все будет скреплено печатью Короны. Нерушимо.
Он протянул руку через стол.
— Договорились?
Я посмотрела на его руку. Сильную, с длинными пальцами мага. Руку, которая спасла меня от падения. Которая держала, когда я возвращалась из подземелья. Которая не отпускала, даже когда я спала два дня.
Протянула свою, и мы пожали друг другу руки. Крепко, по-партнерски.
— Договорились, — сказала я.
Что-то изменилось в этот момент. Воздух в кухне стал другим, будто невидимый контракт, больший, чем слова и бумаги, был заключен между нами. Союз. Партнерство. И что-то еще, чего я пока не могла назвать.
Сорен отпустил мою руку, но его взгляд задержался на моем лице.
— Мей, — сказал он тихо. — Когда я думал, что потерял тебя там, в Сердце Горы… это было… — он покачал головой. — Я понял, что ты стала важна для меня. Не как инструмент в руках Совета. Как человек. Как… друг. Может быть, больше, чем друг. Поэтому обещаю, я буду защищать тебя. Всегда. От Совета, от врагов, от кого угодно. Ты не одна в этом, понимаешь?
Сердце забилось чаще. Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле.
— Я понимаю, — наконец выдавила я. — И я… тоже рада, что ты рядом.
Неловко. Это прозвучало неловко и пресно. Но Сорен улыбнулся, и в улыбке было тепло.
— Тогда у нас есть основа, — он поднялся. — Я поеду в столицу завтра. Оформлю документы, подготовлю лабораторию. Тебе нужно две недели на восстановление, сказал Торбар. К тому времени все будет готово. А пока… — он оглядел кухню, механизмы, уютный хаос, — отдыхай. Набирайся сил. Впереди много работы.
Он направился к выходу, но у двери обернулся.
— И Мей? Добро пожаловать в новую жизнь. Надеюсь, она будет лучше предыдущей.
Он ушел. Я осталась одна на кухне. Тишина была абсолютной, даже механизмы замерли, словно давая мне время подумать.
Новая жизнь. Официальный техномаг королевства. Глава отдела. Защита для меня и моих близких. Это было началом чего-то большого. Чего-то, что изменит не только мою судьбу, но и, возможно, судьбу всего королевства.
Глава 39
Утро отъезда пришло слишком быстро.
Я проснулась от серого предрассветного света, пробивающегося сквозь занавески, и первой мыслью было: «Еще один день. Дай мне еще один день». Но календарь был неумолим. Две недели, отведенные Торбаром на восстановление, пролетели как один длинный, наполненный суетой день. И вот оно — утро, когда нужно покинуть дом, ставший родным.
Я лежала, уставившись в потолок, изучая знакомые балки с их сучками и трещинами. Сколько дней я просыпалась под этим потолком? Сколько ночей засыпала, слушая, как ветер свистит в щели между досками? Эта комната знала мои страхи и радости, слезы и смех. Здесь я умерла как Мей и возродилась как… кто? Мей-Екатерина? Техномаг? Просто женщина, пытающаяся найти свое место в чужом мире?
Звук шагов на лестнице прервал размышления. Легкие, быстрые — Тара. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась темноволосая голова с растрепанными косичками.
— Ты не спишь? — орчанка скользнула в комнату, неся поднос с дымящейся кружкой. — Думала, придется будить.
— Не спалось, — я села, принимая чай. Травяной, с мятой и чем-то еще, успокаивающим. — Думала.
— О харчевне? — Тара устроилась на краю кровати, подтянув колени к груди. Поза была по-детски открытой, уязвимой. Она тоже переживала. — Я тоже. Всю ночь ворочалась. Странно. Я же странница. Привыкла кочевать. А тут… — она обвела рукой комнату, — привязалась. К этим стенам, этим скрипучим половицам. К запаху твоей проклятой печки с ее капризными вентилями.
Я рассмеялась, и смех получился влажным.
— Я тоже. Никогда не думала, что харчевня с тремя тараканами на вывеске станет для меня домом. Настоящим домом. Не тем, где я родилась. А домом, который выбрала сама.
Тара протянула руку и сжала мою ладонь.
— Мы вернемся, — сказала она с убежденностью воина, дающего клятву. — Когда-нибудь. Может, не насовсем. Но вернемся. Постоим на этой площади, поднимемся по этой лестнице, разбудим твоих железных друзей. Это не прощание навсегда, Мей. Это только… пауза.
— Пауза, — повторила я, цепляясь за это слово как за спасательный круг. — Да. Пауза.
Мы сидели молча несколько минут, допивая чай, слушая, как дом просыпается. Внизу загремела посуда — Лукас, видимо, уже встал и суетился на кухне. Мальчик был взволнован предстоящим путешествием. Для него это было приключением, возможностью увидеть столицу, о которой он столько читал в книгах. Он не понимал, как тяжело покидать дом. Еще не понимал.
— Нам пора, — Тара поднялась, протягивая руку. — Сорен сказал, караван будет готов к полудню. Нужно все упаковать, проверить, закрыть дом.
Я кивнула, допила остатки чая и встала. Две недели отдыха сделали свое дело: тело окрепло, слабость ушла, боли почти не осталось. Только иногда, когда я слишком резко поворачивалась или поднимала что-то тяжелое, в мышцах вспыхивала тупая ломота, напоминая о пережитом. И серебристые узоры на груди, конечно. Они не исчезли, как и предупреждал Торбар. Остались навсегда — тонкие, изящные линии, расходящиеся от сердца. Цена, которую я заплатила. Метка, которую понесу до конца дней.
Одевшись в дорожную одежду — прочные штаны, теплую рубашку, кожаный жилет, — я спустилась на кухню.
Лукас стоял у печи, пытаясь разжечь огонь. Его маленькие руки неуклюже орудовали кремнем и трутом, искры летели, но дрова не загорались. Лицо мальчика было сосредоточенным, язык высунут от усердия.
— Доброе утро, — я подошла, положила руку ему на плечо.
— Доброе, — он обернулся, и улыбка осветила лицо. — Я хотел разжечь печку. Чтобы ты проснулась в тепле. Но не получается. Дрова какие-то мокрые.
— Они не мокрые, — я присела рядом, взяла кремень из его рук. — Просто нужна правильная техника. Смотри.
Я прикоснулась к сердцу дома, дала мысленный приказ и маленький оранжевый огонек вспыхнул, зацепился за сухие волокна. Я осторожно раздула его, подложила тонкие щепки, потом более толстые. Через минуту в топке весело затрещал огонь.
— Вот так, — сказала я, закрывая дверцу.
— У тебя всегда получается, — Лукас вздохнул. — А у меня все как-то… неловко.
— Ты научишься, — я взъерошила его светлые волосы. — У тебя будет
