Читаем без скачивания Легенды Дерини - Кэтрин Куртц

— Не притрагивайся к элю, — выдохнула она, испуганно косясь на дверь, а затем медленно провела рукой над всем столом. — Нет, кроме эля — ничего. Но они рассчитывали, что мы проголодаемся и захотим пить после прогулки… Терпеть жажду особенно тяжело.

— Это точно, я ужасно хочу пить, — начала Стевана.

— Я тоже, — поддержала ее Джессами. — Но если мы выпьем этот эль, то сразу заснем и проспим до утра.

Стевана раскрыла глаза.

— Туда что-то подмешали?

Джессами с серьезным видом кивнула.

— Они не хотят, чтобы мы бодрствовали, пока они будут делать то, что намеревались.

По спине у нее побежали мурашки. Стевана медленно положила хлеб на блюдо, не чувствуя больше ни голода, ни жажды.

— Ты говоришь правду?

— Разумеется.

Стевана, у которой во рту пересохло, рассеянным жестом взяла с колен салфетку и принялась вытирать ладони. Джессами низко уклонила голову над стиснутыми руками, хотя Стевана и сомневалась, что подруга сейчас молится.

— А хочешь, мы попробуем узнать, чем они занимаются? — спросила она негромко.

Джессами вскинула голову.

— Каким образом? — выдохнула она.

Стевана показала взглядом на дверь. Если кто-то и впрямь ожидал, что они выпьют эля с сонным зельем, то скоро матушка или няня появятся, чтобы убедиться, достаточно ли крепок сон девочек…

— Ты можешь заставить себя заснуть на определенное время? — шепотом спросила она у подруги, и та кивнула. — Я имею в виду настоящий, глубокий сон.

Джессами неуверенно кивнула вновь.

— Иди послушай у дверей, — прошептала Стевана, взяла обе чашки с элем и поднялась на ноги. Джессами повиновалась, с любопытством косясь на подругу, а Стевана торопливо подбежала к уборной, расположенной в нише у окна, и большую часть содержимого вылила в дыру. Затем она поставила чашки на столик и вновь уселась, жестом велев подруге присоединиться к ней.

— А теперь ты должна заставить себя заснуть… скажем, на два часа. Наверняка они начнут не раньше, чем убедятся, что весь замок погрузился в сон. Ты сможешь это сделать? Если мы уснем не взаправду, то они узнают.

Джессами безмолвно кивнула и села напротив Стеваны, которая расплескала остатки эля по столу, а затем поставила чашку в эту лужицу. Одну руку она вытянула вдоль столешницы и уронила на нее голову. Другой подобрала с блюда отломанный кусок хлеба и, опустив руку вдоль тела, разжала пальцы, бросив хлеб на пол. Джессами последовала примеру подруги, и Стевана, глубоко вздохнув, начала безмолвно проговаривать заклинание, погружающее в глубокий сон. Забытье охватило ее даже прежде, чем она успела закончить.

Через некоторое время она пробудилась, лежа в постели. Кто-то снял с нее одежду для верховой езды и натянул ночную сорочку; даже расчесал и заплел волосы, — скорее всего, няня, но это вполне могла быть и матушка. Рядом с ней, свернувшись в клубочек, спала Джессами, за которой тоже кто-то успел поухаживать. В замке царила сонная тишина и, судя по лунному свету, сочившемуся из окна, время близилось к полуночи. Где-то вдалеке послышался крик стражника, объявлявшего время, но она не смогла разобрать точно, который час.

Набравшись решимости, девочка выскользнула из постели и босыми ногами прошлепала к окну, выходившему во двор замка. Затем она перевела взгляд на башню, куда дедушка всегда удалялся для занятий магией. Луна освещала стены из светлого камня, но за узкими, забранными зеленым стеклом окнами верхнего этажа Стевана различила огонек свечи.

— Думаешь, они работают там? — прошептала Джессами, незаметно подкравшаяся к подруге.

Стевана все же успела почувствовать ее приближение и потому, даже не вздрогнув, кивнула.

— А мы могли бы пробраться туда?

— Если будем очень осторожны, то, думаю, сумеем пересечь двор незамеченными, — заговорщицким шепотом отозвалась Стевана. — Но наверх ведет единственная винтовая лестница, хотя по пути есть три или четыре площадки, где можно спрятаться, если придется. Я слышала, что в стенах есть и потайные проходы, но, возможно, это лишь досужие сплетни прислуги.

— Жаль, что мы не знаем наверняка, — шепнула Джессами. — Но раз так, то придется обойтись и площадками.

Спустя четверть часа, натянув плащи поверх ночных сорочек и мягкие шлепанцы на босу ногу, девочки подобрались к Зеленой башне и застыли у подножия винтовой лестницы. Теперь, оказавшись так близко к цели, они общались между собой лишь жестами либо мысленными касаниями. Ни та, ни другая не слишком хорошо владели этим искусством в силу юного возраста, но сплетенные руки помогали усилить ментальный контакт. Иначе даже самый тихий шепот мог бы расслышать кто-то из тех, кто собрались нынче в башне.

Крадучись, они начали подниматься по ступеням винтовой лестницы, задерживаясь на каждой площадке, прислушиваясь ко всем звукам и шорохам. У обеих так сильно колотилось сердце, что они боялись, как бы этот стук не услышали наверху. Им оставалось подняться еще на несколько этажей, — Стевана давно утратила им счет, — когда Джессами внезапно со стоном согнулась в три погибели, упала на колени и сжала голову руками. В тот же миг вспышка, ощутимая скорее ментально, нежели обычным зрением, осветила всю лестницу, и ночное безмолвие пронзил высокий звенящий звук.

Тотчас вслед за этим откуда-то с верхнего этажа послышался глухой удар, — словно хлопнула дверь, повернувшись на петлях, а затем донеслись приглушенные возгласы и чей-то кашель.

Пригнувшись, Стевана затащила Джессами на ближайшую площадку и постаралась укрыться в темноте, зажимая подруге рот рукой, чтобы заглушить ее стоны. Шаги и голоса сделались ближе.

«Ни звука! — мысленно воззвала она к Джессами. — Они идут сюда».

Одновременно у себя за спиной она пыталась нащупать дверь комнаты, выходившей на эту площадку, — к счастью, там не было ни души. Полумертвая от страха, она втащила Джессами следом и прикрыла дверь, опустившись на корточки, чтобы выглянуть в замочную скважину. Теперь голоса с лестницы доносились вполне отчетливо.

— Но что могло случиться? — говорил мужчина. — Куда он исчез? Все должно было пройти совсем иначе!

— Мы сделали все возможное, — отвечал ему другой. Стевана узнала голос деда. — У меня нет для тебя готовых ответов.

— Придется обо всем рассказать Совету, — заметил третий голос. Похоже, то был ее кузен Михон.

— Это так необходимо? — Голос матушки!

— Ты знаешь это, не хуже нас, — отозвался еще один мужской голос. — Если бы мы могли быть уверены, что он погиб, все обстояло бы иначе… Но даже в этом случае мы обязаны известить их.