8 июня Марион высадился на берег; туземцы встретили его проявлениями еще более теплой дружбы, чем обычно. Его объявили верховным вождем страны и всунули ему в волосы четыре белых пера – эмблему высшей власти. Четыре дня спустя Марион снова съехал на сушу в сопровождении двух молодых офицеров Водрикура и Леу, каптенармуса и нескольких матросов; всего их было семнадцать человек.
К вечеру никто на корабль не вернулся. Это не вызвало беспокойства, так как все знали гостеприимный нрав туземцев. Подумали только, что Марион остался ночевать на берегу, чтобы с утра пораньше посмотреть, как продвигаются работы в мастерской.
13 июня с «Кастри» отправили баркас за водой и дровами для пополнения запасов. В девять часов с борта был замечен какой-то человек, плывший к кораблю. За ним послали шлюпку, чтобы его подобрать. То был один из отправившихся в баркасе матросов, единственный, уцелевший из всех. Ему нанесли две раны копьем в бок и сильно избили.
По его рассказам, вначале туземцы проявляли обычное дружелюбие. Они даже перенесли на берег на плечах тех матросов, которые не захотели идти по воде. Затем, когда матросы разошлись в разные стороны, чтобы набрать вязанки дров, туземцы снова появились, вооруженные копьями, дубинками и палицами, и набросились группами в семь-восемь человек на каждого моряка. Что касается уцелевшего, то на него напали лишь двое, которые нанесли ему две раны копьем, и так как он, по счастью, находился невдалеке от моря, ему удалось добежать до берега и спрятаться там среди кустов. Оттуда он видел, как уничтожили всех его товарищей. Островитяне сорвали с них одежду, вспороли всем животы и принялись разрезать трупы на куски. Тогда он бесшумно вышел из своего убежища и бросился в море, в надежде вплавь добраться до корабля.
Не случилось ли то же самое с Марионом и его шестнадцатью спутниками, о которых не поступало никаких известий? Это было вполне вероятно. Во всяком случае следовало, не теряя ни минуты, принять меры к спасению моряков, находившихся в трех лагерях на земле.
Дю Клемер немедленно принял на себя командование; благодаря его энергии удалось избежать еще больших потерь.
С «Маскарен» снарядили баркас и направили на поиски катера Мариона и сопровождавшей его шлюпки; одновременно морякам был отдан приказ предупредить все лагери и направиться на помощь самому отдаленному – мастерской, где изготовлялись мачты и реи. На берегу, вблизи от деревни Такури, были обнаружены две шлюпки; вокруг них толпились туземцы, растаскивавшие их на части после того, как расправились с матросами.
Не задерживаясь для попытки отобрать шлюпки, офицер всячески торопил своих спутников, чтобы вовремя добраться до мастерской. К счастью, туземцы еще не успели напасть на лагерь. Все работы немедленно прекратили, собрали оружие и инструменты, зарядили ружья, а предметы, которые нельзя было унести, подожгли вместе с бараком.
Затем французы отступили, сопровождаемые многочисленными группами новозеландцев, повторявших зловещие слова: «Такури мате Марион» («Такури убили Мариона»). Так прошли два лье; на отряд из шестидесяти моряков туземцы не решились напасть.
Когда французы достигли баркаса, дикари приблизились, Крозе распорядился, чтобы сначала погрузились матросы, имевшие какую-нибудь ношу; проведя на земле черту, он дал знаками понять туземцам, что первый, кто ее переступит, будет изрешечен пулями. Затем он отдал приказ всем взойти на баpкac; вид тысячи островитян, беспрекословно повиновавшихся, несмотря на все их желание броситься на ускользавшую добычу, представлял собой захватывающее зрелище.
Крозе вступил на баркас последним. Едва он на нем очутился, как раздался боевой клич и со всех сторон полетели дротики и камни. Угрозы сменились враждебными действиями, и туземцы вошли в воду, чтобы лучше целиться в противников. Так как Крозе не оставалось ничего другого, как продемонстрировать несчастным туземцам превосходство своего оружия, он отдал приказ открыть огонь. Маори,[130] видя, что их соплеменники, как будто ничем не пораженные, падают мертвыми или ранеными, застыли в оцепенении. Наверное, они были бы все перебиты, если бы Крозе не распорядился прекратить стрельбу.
Больных доставили на корабли без всяких происшествий, а моряков в складском лагере, получивших подкрепление и державшихся все время настороже, никто не беспокоил.
На следующий день туземцы, жившие в большой деревне на острове Матуаро, попытались помешать матросам набирать воду и заготавливать дрова. Тогда французы двинулись на них со штыками наперевес и преследовали до деревни, где они укрылись. Слышались крики вождей, призывавших туземцев на битву. Как только французы подошли на расстояние пистолетного
выстрела от ворот деревни, они открыли огонь и целились так метко, что первыми жертвами стали вожди. Островитяне, увидев их сраженными, обратились в бегство. Человек пятнадцать французы убили, остальных вынудили броситься в море, а деревню сожгли.
Нечего было и думать о доставке на берег великолепных мачт, изготовленных из сосен, свалить которые стоило такого большого труда; для замены мачт пришлось ограничиться запасом бревен, имевшимся на кораблях. Что касается доставки семисот бочек воды и семидесяти саженей дров, необходимых для дальнейшего плавания, то единственный оставшийся баркас мог выполнить эту работу не меньше чем за месяц.
Все же судьба капитана Мариона и сопровождавших его людей не была окончательно ясна. Хорошо вооруженный отряд направился к деревне Такури.
Деревня оказалась покинутой. В ней обнаружили лишь несколько стариков, не имевших сил последовать за бежавшими соплеменниками и теперь сидевших у дверей своих хижин. Французы хотели их захватить. Тогда один из них с совершенно спокойным видом ударил солдата дротиком. Старика убили, но остальных не тронули и оставили в деревне. Все хижины тщательно обыскали. В том месте, где находился очаг вождя Такури, нашли человеческий череп; голова была зажарена всего несколько дней тому назад и на костях сохранилось еще кое-где мясо со следами зубов людоедов. Обнаружили также на три четверти съеденный кусок человеческого бедра, насаженный на деревянный вертел.
В одной из хижин увидели рубаху, принадлежавшую несчастному Мариону. Ворот рубахи был весь залит кровью, а на боку виднелись три – четыре дыры, также с кровавыми пятнами по краям. В других хижинах подобрали часть одежды и пистолеты молодого Водрикура, сопровождавшего командира, вымпел катера и кучу рваного обмундирования злосчастных матросов.
Увы, сомневаться больше не приходилось! Составили протокол о смерти погибших моряков, и дю Клемер пересмотрел бумаги Мариона, чтобы установить, каковы были его планы дальнейшего плавания. Он обнаружил только инструкции, данные правителем острова Маврикий.
