— Ларри! — жестко оборвал его Лоулесс — Ближе к делу и побыстрее.
— Холистеры мертвы! — выпалил Донер. — Все до одного! — Его прорвало. — Шериф! Черт, и дети мертвы… столько крови, все белые как мел, я… Как это может быть? У меня голова уже… я свихнусь от одного…
— Ларри! — гаркнул Лоулесс — Прекрати! Я выезжаю. Будь осторожен! Ничего не трогай и жди меня. Я быстро. Никого из соседей не впускай! Ты меня понял?
— Да, конечно, шериф. — Мысль, что минут пятнадцать придется торчать в этом доме одному, явно не прибавляла парню мужества.
— Жди! — бросил Лоулесс и положил трубку.
Лок сидел побледневший. Он слышал, что сказал Донер. Его руки дрожали, и он не знал, куда их деть.
— Господи! — воскликнул Лок. — Неужели опять кровотечение?
— Да. Ты едешь со мной или как?
— Чарли! Я не понял, Ларри сказал… все мертвы? Неужели все?
— Да. Не думаю, чтобы он ошибался.
— Но раньше такого не было! Умирал кто-то один в семье.
— Это было раньше! — отрезал шериф, натягивая куртку.
— Чарли, но…
— Хватит! — закричал Лоулесс — Поехали, Марк! Людям может понадобиться твоя помощь. Вдруг кто-то еще жив.
Шериф уже закрыл дверь, когда телефон зазвонил снова. Секунду он колебался. Они с Марком спешили, но звонить могли по делу. Кроме того, Чарли допускал, что звонить мог и Донер, обнаруживший еще что-нибудь важное. Хотя предчувствие подсказывало Лоулессу, что возможен совершенно иной вариант — с Ларри что-то случилось. Тогда они должны тем более поспешить.
— Почему он нас не встречает? — пробормотал Лок, вылезая из полицейского «форда».
— Мы что, его подружки? — зло заметил Лоулесс — Думаю, мы сами найдем дорогу в дом. — Шериф вытащил кольт. При виде пистолета Лок не выдержал:
— Чарли, я подожду тебя здесь. Вас там двое, а я буду отгонять от дома любопытных. Если понадобится моя помощь, ты только позови.
Лоулесс сплюнул и хотел что-то сказать, но передумал. Нет смысла (и времени) тащить за собой этого упирающегося барана. Шериф побежал по подъездной дорожке к крыльцу двухэтажного синего дома с плоской крышей. Дверь оказалась, естественно, незапертой. Он прошел через холл, где не заметил никакого беспорядка, направляясь в гостиную. Лоулесс неплохо, как и большинство жителей Оруэлла, знал семью Холистер. У них было две дочери и сын. Все школьного возраста. По словам Донера, теперь все они мертвы. Дон и Кларис Холистер и их трое детей. Лоулесс негромко позвал:
— Ларри? Где ты? — и услышал далекий глухой смех. Или плач? — Ларри, это я! Мы приехали с Локом!
Тишина. Это было совсем плохо. Лоулесс вытянул перед собой пистолет в правой руке, хотя чувствовал, что это, скорее всего, излишне. Где же Донер?
— Ларри, черт возьми! Ты что, заснул?
Оставалось лишь надеяться, что Донер по какой-то причине покинул дом. Иначе оставалось одно объяснение — с парнем случилась беда! Шериф крепче сжал кольт, рука дрожала. Он вошел в гостиную. Там горел свет, но никого не было. Лоулесс быстро окинул ее беглым взглядом, но ничего странного не заметил. Он уже выходил из гостиной, когда у двери, случайно бросив взгляд себе под ноги, увидел несколько капель крови. Через три фута еще. И еще. Следы вели к лестнице на второй этаж.
— Что за черт? — пробормотал шериф, и его хриплый голос слился со смехом. Глухим, потрескивающим, словно сухие сучья в костре, смехом.
Лоб Лоулесса покрылся испариной, дышать стало труднее. Сейчас он убедился, что ему не послышалось. Ясно одно — смех принадлежал кому угодно, только не Донеру. Тогда кому? Очень маловероятно, чтобы где-то на втором этаже стоял и посмеивался сам Дон Холистер. Разве что помешался рассудком. Выходит — убийца? Но у Энн Шилдс не было убийцы — случилось просто что-то паранормальное. Разве может кто-то убить подобным образом? «Во всем виноват Лилипут, мистер Лоулесс, это он убил мою маму!» Голос Дэнни Шилдса прозвучал в голове отчетливо и громко. «Надо действовать, — подумал шериф, — иначе я сам помешаюсь». Однако прежде чем подняться на второй этаж, он заглянул в спальню супругов. Там света не было. Шериф поспешно включил его, задыхаясь от плотного, удушающего запаха крови. Несмотря на спешку (вдруг Ларри еще жив?), Лоулесс на минуту задержался. Бегло осмотревшись, он подошел к кровати, на которой лежали, укрытые одеялом, муж и жена. Оба, — и это не вызывало сомнений, — были мертвы. Их головы, казалось, плавали в крови. Сначала Чарли показалось даже, что они отрублены. Превозмогая спазмы в желудке, Лоулесс приблизил лицо к голове женщины. Кларис Холистер умерла от полной потери крови, которая вытекла у нее изо рта. При тусклом свете электрической лампочки, запрятанной в голубую люстру, она напоминала вампира, пресытившегося после бурной ночи и заснувшего незадолго до рассвета. Верхняя часть одеяла с ее стороны была пропитана кровью, будто манишка. Шериф перевел взгляд на Дональда. С полминуты он не мог понять, откуда вытекала кровь у главы семейства. Высокий светловолосый мужчина, казалось, мирно спал. «Ага, из ушей, — подумал шериф. — Холистер умер от кровотечения из ушей».
— По-моему, Лок прав, — процедил сквозь зубы Лоулесс, испытывая желание услышать хоть чей-то голос, но он был один. Поэтому высказал свою мысль вслух: — Может, людей кто-то убивает, может, нет. Но… как ни прискорбно, а самое время подключаться федералам, иначе… — Он резко замолчал, прерванный странным старческим смехом, перешедшим в еле слышную, невнятную скороговорку.
По-видимому, говорил тот, кто смеялся. Шериф вновь поднял руку с кольтом, моментально забыв о чете Холистер. Им он помочь уже не в силах. Впрочем, не только он. В доме кто-то (живой!) был. Но по расчетам шерифа, не считая, естественно, трупов, здесь не должно быть никого, кроме Ларри Донера.
Лоулесс пытался подниматься бесшумно, но в мертвой ночной тишине сделать это оказалось практически невозможно. Шериф махнул рукой на предосторожности — тот, кто затаился на втором этаже, все равно уже знает, что он здесь. Поднявшись наверх, Чарли остановился в нерешительности — куда дальше? Здесь три комнаты и ванная. Лоулесс сразу же отбросил ванную и отправился в ближайшую комнату. В обеих спальнях свет. С минуту он прислушивался, надеясь уловить какой-нибудь звук. Резко рванув дверь, он в одно мгновение оказался в комнате. С двухъярусной детской кровати свисала белая ручка одной из дочерей Холистера. Из руки, прямо из сгиба локтевого сустава по уже проторенной алой дорожке одна за другой стекали капельки крови. Пробежав по большому кольцу, как по трамплину, они срывались, падая в лужу около фута в диаметре. Лоулесс как завороженный смотрел на капли, словно живые существа, спасающиеся с тонущего корабля. Кап-кап-кап. В удушающей атмосфере комнаты капли, казалось, падали на обнаженные нервы Лоулесса. Второй дочери нигде не было видно. Нижняя кровать была смята, что указывало на то, что девочка ложилась спать. Шериф заскрежетал зубами. Теперь он был полностью уверен в словах Донера — семья Холистер погибла. Таким же образом, как погибли Энн Шилдс, Пит Андерсон и Саманта Тревор. Размышления были прерваны смехом. Тот же самый шуршащий старческий смех. Из соседней спальни. Лоулесс метнулся туда. Его взбесило это странное, не к месту, веселье. На мгновение он задержался у двери и услышал… стон Ларри Донера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
