Когда девчонки хватятся, он организует поиски, а когда ее найдут мертвой, будет горевать вместе с другими. Что до Теренса, пусть винит себя самого. Будь он умнее, он бы поостерегся и не дразнил зверя. Пусть беснуется, пусть бросается обвинениями, двух свидетелей достаточно, чтобы подтвердить невиновность даже самого дьявола.
Меррик в последний раз оглядел безлюдную равнину, потом перевел взгляд на черный зигзаг каньона. Там, внизу, он был полновластным хозяином, самым богатым скотопромышленником Пенхендла — и так тому и быть.
Глава 23
Когда Меррик услышал грохот колес, он ненадолго поднял голову от бумаг, глянул в окно и снова погрузился в чтение. Он знал, что Теренс Уинслоу не замедлит пожаловать в «Даймонд» и что на лице его будет именно такое выражение: взрывоопасная смесь ярости и горя. Если бы взгляды убивали, то Меррика уже давно не было бы в живых.
И действительно, Теренс едва владел собой. Услышав о трагедии в Пало-Дуро (даже по безлюдным равнинам печальные новости разносятся быстро), он бросился на ранчо, вне себя от отчаяния, пылая жаждой мести. В дороге им не раз овладевало чувство нереальности, он попросту не мог поверить, что Тэра, его девочка, умница и красавица, пополнила собой список жертв Меррика Рассела. Но если она все же мертва, значит, совершено убийство, ни о каком несчастном случае и речи быть не может. Редактор чувствовал себя пороховой бочкой, готовой взорваться в любую секунду.
На этот раз негодяю не отвертеться! Убийца, подлый, низкий убийца!
Бешено нахлестывая лошадь, Теренс то сыпал проклятиями, то громко стонал, как помешанный. А когда горе и ярость ненадолго отступали, подавала голос совесть. Он сам, своими руками толкнул дочь в логово дьявола! Как в его глупую голову могла закрасться даже тень надежды, что Меррик не решится причинить Тэре вред?
Должно быть, у него совсем отказало соображение, если он счел возможным бросить вызов судьбе. Тэра была его жизнью, в ней было все его будущее!
Теренс не мог постигнуть случившегося, не мог примириться с ним. Только не Тэра. не его дорогая девочка! Что скажут Либби и Райан, как он объяснит им, что привело к гибели единственного ребенка, любимицы всей семьи? Его обвинят в преступной небрежности и будут совершенно правы. Он вес равно что своими руками столкнул Тэру в каньон!
Соскакивая с подножки, газетчик нащупал в кармане револьвер и коротко улыбнулся безумной улыбкой человека, готового на все. Меррику нельзя было дать возможность представить смерть Тэры как несчастный случай, потому что закон охотно верил его объяснениям.
Берн Диксон, вышедший из кухни на стук колес, заметил блеск вороненой стали. Никогда еще толстяк повар не двигался с такой быстротой. Казалось, порыв ветра сорвал его с места и швырнул вперед. Он заступил Теренсу дорогу и остановился, расставив ноги и тяжело дыша после пробежки.
— Убирайся! — прохрипел редактор. — Я все равно пристрелю его, как собаку! На этот раз убийство не сойдет ему с рук! Моя доченька, доченька! Боже, что я наделал! Я хочу расправиться с этим отродьем дьявола! Кое-кому стоило бы сделать это годы назад!
Двери особняка распахнулись, и Меррик появился на пороге. При виде его Теренс поднял револьвер и прицелился. Хозяин ранчо приподнял бровь, глядя на Уинслоу с чем-то вроде уважения. Он ждал вспышки, по не рассчитывал ни на что подобное со стороны человека, которого считал способным только болтать. Живя в Техасе, газетчик никогда не носил револьвера, даже для самозашиты — и вот пожалуйста, явился вооруженным! Но более всего обеспокоило Меррика выражение лица его давнего недруга: оно было не столько решительным или отчаянным, сколько безумным, а с безумца все может статься. Меррик невольно сделал шаг назад.
— Это было несчастное стечение обстоятельств, одно из тех, которые так и преследовали вашу дочь, Уинслоу, — объяснил Меррик, настороженно следя за тем, как Берн старается отнять у Теренса револьвер. — В ночь гибели Тэры я спал и понятия не имел, что случилось, до того самого момента, когда .Стоун привез ее тело в лагерь. Заметьте, я с самого начала не одобрял ее пристрастие к одиноким ночным прогулкам!
— Я не верю ни единому слову! — бесновался Тереке, пытаясь высвободить запястье, сжатое, как тисками, крепкими пальцами повара. — Убийца! Убийца! Бездушное исчадие ада! Что такого сделала Тэра, что ее понадобилось убрать? Опознала тебя как убийцу дона Мигеля? Но мне все равно, по какой причине ты убил мою девочку, главное, чтобы убийство на этот раз не осталось безнаказанным!
— Возьмите себя в руки, мистер Уинслоу! — резко прикрикнул Берн.
Он едва мог справиться с обезумевшим Теренсом и равно боялся, что тот начнет палить из револьвера и выболтает все, что так долго удавалось хранить в тайне. Очевидно, что-то в тоне его голоса дошло наконец до потрясенного сознания газетчика, потому что тот внезапно обмяк и обратил к повару дикий, полубезумный взгляд.
— Он убил ее, убил мою маленькую дочку!
Это был уже не крик, а хриплый, полный отчаяния шепот. Несколько мгновений казалось, что горе вот-вот окончательно подкосит Теренса и он попросту осядет на землю в беспамятстве. Однако он нашел в себе силы стряхнуть дурноту, но продолжал взглядом искать у Берна поддержки.
— Дочку вам не вернуть, даже если вы продырявите мистера Рассела, — мрачно пробурчал Берн.
В глубине души он прекрасно знал, что у никогда не стрелявшего Теренса нет и шанса против Меррика, отличного стрелка. Хозяин ранчо так и стоял па пороге, и поза его говорила о боевой готовности, а рука покоилась рядом с кобурой. Возможно, он надеялся на отчаянный поступок со стороны газетчика, чтобы можно было со спокойной совестью застрелить того в целях самозащиты, тем более что на шум сбежалась половина ранчеро.
— Вот что, мистер Уинслоу, — продолжал повар, — сейчас не время мстить. Время оплакать свою потерю. Я отведу вас в гостиную, к гробу дочери, где сейчас мистер Прескотт. Не вздумайте валять дурака, а то, неровен час…
Газетчик кротко позволил взять себя под руку и увлечь на веранду и мимо быстро отступившего Меррика в дом. Когда дверь за ними закрылась, хозяин ранчо обвел взглядом ранчеро, которые сгрудились в кучку и перешептывались. Он поймал несколько любопытных взглядов и мысленно проклял длинный язык Уинслоу. Слово, как семя, однажды упав, чаще всего прорастает, и Меррик без труда мог угадать ход мыслей ковбоев: дыма без огня не бывает, а если вспомнить прошлое…
Возвращаться в дом хозяин ранчо воздержался, не желая новой конфронтации с гостем. Тереке, все так же в сопровождении Берна, появился через четверть часа и сразу подступил к Меррику вплотную, заставив его сделать несколько шагов назад.
