Гнев заставляет большинство людей выплескивать эмоции наружу, выражать их непосредственно, но у Джерри этот процесс протекал в обратном направлении. Если другие взрывались наружу, то он столь же яростно «взрывался» внутрь себя. Этот направленный внутрь взрыв был его непроизвольной реакцией на любые интенсивно испытываемые эмоции, но в первую очередь — на гнев. Этот рефлекс, усвоенный им в раннем детстве, теперь охватывал весь его эмоциональный спектр.
Он вспоминал, как любил засыпать мальчишкой, тесно прижавшись к стенке. Лежа в постели и вновь переживая приносящие боль и стыд впечатления от прожитого дня, он находил некое утешение, когда втискивал изуродованную стопу между матрасом и стеной и погружал голову в углубление между стеной и подушкой.
По неизвестной причине эта стесненная поза приносила ему спокойствие, которое невозможно было получить никаким другим образом. Это было побегом из жестокого мира в себя, ярко иллюстрировавшим расхожую фразу: «Лучше бы мне сквозь землю провалиться!» Прижимаясь лицом к стене, он успокаивался от тепла собственного дыхания. Влажное, теплое и размеренное, оно убаюкивало его. Иногда он искусственно усиливал ожидаемый эффект, осторожно покачивая головой и постукивая ею по стене. Временами он лизал стену, поэтому не удивился, услышав в старших классах, что у некоторых детей обнаружилось повышенное содержание свинца в организме в результате поедания краски со стен. Когда его пораженные одноклассники спрашивали друг друга: «Как человеку может прийти в голову есть краску?», Джерри молчал, но прекрасно знал ответ на этот вопрос.
Маленькие дети, успокаивая себя в стрессовых ситуациях или ложась спать, пользуются предметами, которые психоаналитики называют «переходными», — это могут быть, например, любимые одеяла, куклы или плюшевые мишки. Таким «переходным предметом» для Джерри — его собственным огромным плюшевым медведем — была стена, к которой он прижимался. Если бы вам удалось проскользнуть в его погруженную во тьму спальню и увидеть, как плотно прижимается он к стене, вы бы сразу вспомнили скалолазов, совершающих показательные восхождения на искусственные скалы в городских парках. Джерри прижимался к своей «стене безопасности», как большинство детей прижимаются к любимым одеялам или куклам. Всем нам необходимо к чему-то прижиматься — каждый из нас нуждается в уюте и спокойствии.
По мере взросления Джерри окружавший его мир становился все сложнее, а удовлетворение, получаемое им от привычных ночных действий, соответственно, сокращалось. Теперь для того, чтобы скрыться внутри себя, ему приходилось прибегать к патентованным изобретениям. Теплоту отражавшегося от стены дыхания ему постепенно заменило тепло пары порций горячительного, принимаемого на ночь и скатывавшегося по горлу и пищеводу, подобно вялому приливу, облизывающему прибрежный песок. Приближаясь к зрелому возрасту, Джерри пил все больше и больше и, как следствие, нравился себе все меньше и меньше.
Джерри не был моим пациентом. Мы познакомились на Гавайях, где, по счастливой случайности, оба принимали участие в работе недельного семинара, посвященного проблемам стыда. Во время долгого полета домой, за обедом (с выпивкой для Джерри), он познакомил меня с глубинными источниками своего стыда и косвенными способами, к которым он прибегал, чтобы совладать с эмоциями.
Тем, что он отважился поделиться со мной своими обычно глубоко скрываемыми личностными особенностями, я обязан отнюдь не какому-то выдающемуся таланту слушателя, а анонимности окружавшей нас атмосферы и многочисленным коктейлям. Хотя мы и договорились «поддерживать связь», каждый из нас прекрасно знал, что мы не станем этого делать. Наше невысказанное соглашение больше не встречаться было гарантией его откровенности. Несмотря на то, что Джерри сам был профессиональным целителем, это не делало его менее уязвимым. Чтобы чувствовать себя в безопасности, он нуждался в кресле небольшого самолета, высоте полета и анонимности.
Временами, летя сквозь ночную тьму над пушистыми, белыми от лунного света облаками на высоте 35 тысяч футов, я задумываюсь, сколько детей далеко внизу подо мной прижимаются к одеялам или стенам спален в попытках справиться со своими тревогами или отогнать стыд. Я задумываюсь о том, сколько их, для кого темнота ассоциируется с ужасами сексуальных и физических надругательств вместо ласки родительских поцелуев перед сном и тихой песенки на ночь. И я вспоминаю Джерри.
Я думаю, не наладилась ли его жизнь. Не стал ли он меньше пить и не научился ли более непосредственно выражать свой гнев.
«Косвенно-сердитый» или «пассивно агрессивный тип». В первые несколько минут общения с человеком, принадлежащим к этому личностному типу, вы можете заметить на его лице самые разные выражения. От угрюмой раздражительности до пристыженной застенчивости. Иногда такие люди могут уклоняться от контакта, но часто они проявляют и радушие, слишком активное, чтобы быть искренним. Поскольку «косвенный» тип часто служит прикрытием агрессивных эмоций, разнообразным ситуациям, в которых он проявляется, присущи общие признаки.
Отец возбужденно вышагивает из кухни в спальню и обратно, периодически покрикивая: «Быстрее! Из-за тебя я опоздаю на работу!»
Затем он торопливо усаживается на водительское сиденье семейного фургона, одновременно, со скоростью стреляющего очередями автоматчика, запускает двигатель, включает радио, передвигает рычаг переключения передач и закуривает сигарету. Только после этого на тротуаре появляется его сын, медленно бредет к машине и, открывая дверцу, едва ли не с гордостью заявляет:
«Я спешил, как только мог, но волосы никак не хотели укладываться на место».
Другой пример подобной ситуации — подросток, подстригая газон, «случайно» пропускает несколько пучков травы у ограды и в углах в остальном безупречного дворика.
Косвенное выражение эмоций типично для студентов или слушателей лекции, задающих «вопросы» с целью продемонстрировать, насколько они образованны:
«Профессор Харрис, я совершенно согласна с вашей точкой зрения, однако Сильвертон и Брах в своем учебнике 1991 года рассматривают этот вопрос под несколько другим углом. Как вы считаете, их исследования заслуживают внимания, или все обстоит именно таким образом, как вы это описали?»
Если бы эта студентка была чуть более враждебна по отношению к профессору и хотела поставить его в неловкое положение, а не «показать» себя, она упомянула бы о работе Сильвертона и Браха в конце лекции, сказав:
«Разве это не противоречит в корне тому, что вы объясняли нам сегодня?»
«Косвенно-сердитые» любовники первое время производят впечатление спокойных, приятных и понимающих партнеров. Однако уже через несколько дней или недель их подавляемая раздражительность начинает проявляться разнообразными косвенными, но заметными путями. Делая что-то «спустя рукава», «забывая» о поручениях или какими-нибудь другими способами осложняя жизнь своим партнерам, они мгновенно извиняются, предлагают самые разнообразные объяснения и оправдания своих «промахов», которые могут показаться убедительными, случись они единственный раз. Но та частота, с которой эти «промахи» повторяются, заставляет скептически относиться к их оправданиям даже доверчивых «ведомых».
Регулярность, с которой у «косвенно-сердитых» личностей случаются «провалы памяти», заканчивается бензин, ломаются будильники, не заводятся автомобили или выходят из строя компьютеры, вынуждает с подозрительностью относиться к ним даже самых преданных партнеров.
Подобно другим людям, не чувствующим себя в безопасности — «застенчивым», «ведущим» или «ведомым», — люди «косвенного» типа ведут двойную жизнь. В то время как их публичная «приятная» личность соглашается с мнениями и пожеланиями окружающих, индивидуальная реальная личность кипит от ярости или бурлит от негодования, но выражают они эти эмоции лишь косвенными путями, «забывая» о поручениях или не приходя на назначенные встречи.
Озлобленные из-за множества возлагаемых на них поручений и обязанностей, которые они вынуждены выполнять для тех, кто не оценивает их труды по достоинству и принимает их как должное, они, тем не менее, рассчитываются с обидчиками, но собственными, более утонченными способами. «Косвенно-сердитые» личности любят предаваться фантазиям, богатым местью и ситуациями, в которых они без труда «ставят всех на место». Но прямо выражать свои эмоции они способны только в фантазиях — в реальной жизни они медлят, «забывают» или совершают «ошибки».
Любовники, выражающие гнев косвенно, часто склонны к такому же косвенному проявлению и позитивных эмоций. Не удивительно, что косвенные выражения чувственности или симпатии редко приводят к успеху. Косвенно посылаемые сигналы могут быть неверно интерпретированы объектом, на который они направлены, в отличие от прямо и недвусмысленно выражаемых намерений. Но даже в тех случаях, когда объект воспринимает и правильно истолковывает такие сообщения, косвенное выражение их сигнализирует о чувстве беспокойства или небезопасности посылающей их личности.
