Во внутренней политике Путин ловко маневрировал между коммунистами и демократами, авторитарными и либеральными идеями, усилением в экономике государственного контроля при одновременном укреплении частного сектора. В области внешней политики он вел себя точно так же, ибо вплоть до окончательной консолидации своей власти не хотел ни с кем портить отношения. С одной стороны, он обещал западным бизнесменам устроить для них в России «инвестиционный рай». И, естественно, завоевал симпатии крупных немецких, французских и английских предпринимателей, способных повлиять на политические решения своих правительств. Представителей западного политического истеблишмента он сумел убедить в своей готовности подумать над проблемой вступления России в НАТО. С другой стороны, новый президент умело использовал в своих целях великодержавные амбиции высшего генералитета. Но Россия обладала единственным атрибутом подлинного государственного величия — ядерным оружием, которое Путин, как и его предшественники, намеревался, разумеется, использовать только в качестве средства политического давления.
Восстановление военной мощи государства было объявлено приоритетным направлением в политике Путина, и вооруженные силы сделались его любимым детищем. По меткому замечанию известной московской журналистки, «Путин не служил в армии, но за последние несколько недель с лихвой наверстал упущенное. Он летал на истребителе, находился на борту подводной лодки в момент погружения, ночевал в каюте командира авианесущего крейсера, собственноручно подал сигнал к испытательному запуску ракеты среднего радиуса действия — вот только в космос он пока не летал». Еще будучи исполняющим обязанности президента, Путин увеличил военный бюджет в целом и расходы на разработку новых систем стратегических вооружений в частности на пятьдесят процентов.
Некоторые политологи сразу же заговорили о «ползущей» милитаризации российской внешней политики и усилении в ней силового фактора. Другие наблюдатели, напротив, полагали, что Путин всерьез собирается превратить пришедший при Ельцине в полнейший упадок высокотехнологический промышленный комплекс в двигатель реформ, нацеленных на оздоровление и подъем всей российской промышленности.
Стратегически военным партнером России по-прежнему остается Европейский союз. Она ни в коем случае не намерена оставаться в стороне от проводимой странами — членами ЕС скоординированной внешней и оборонной политики. Москва опасается, что после расширения НАТО на Восток и усиления влияния государств — членов организации Североатлантического договора на Балканах и в Каспийском регионе ее попросту отстранят от участия в процессе интеграции внутри Европейского союза. Российское руководство предложило Западу начать переговоры о создании всей европейской системы коллективной безопасности. Новая российская стратегия в отношении ЕС предусматривает также расширение экономического сотрудничества со странами Западной Европы. Европейским компаниям по добыче энергоресурсов обещают создать льготные условия на российском рынке. Существует также план формирования валютных резервов исключительно из евро. Россия открыто предлагает странам — членам ЕС приступить к осуществлению совместного проекта создания Каспийского трубопроводного консорциума, так как всерьез опасается, что сооружение нефтепровода Баку—Джейхан, транспортировка нефти исключительно по «турецкому маршруту» и реализация проекта транспортного коридора «Европа — Кавказ — Центральная Азия» повлекут за собой уменьшение ее влияния в районе Каспийского моря и даже ее вытеснение из Закавказья и Средней Азии. Российское руководство также хочет добиться от ЕС согласия на создание глобального навигационно-информационного пространства и расширить масштабы сотрудничества в области борьбы с организованной преступностью. И, наконец, Россия обещает, что при проведении экономических реформ будет ориентироваться на западноевропейскую модель социального рыночного хозяйства в противовес американской модели либеральной экономики.
После событий в Косово, резкой критики западными странами военных методов борьбы с чеченским сепаратизмом и особенно после августовского финансового краха, разрушившего основы рыночной экономики девяностых годов, в России к Западу относятся с крайним предубеждением. Как политический истеблишмент, так и широкие слои населения, введенные в заблуждение краткосрочным экономическим подъемом (в 1999 году происходил непрерывный рост производства определенных видов отечественной продукции), полагали, что в дальнейшем смогут обойтись без такой «тягостной ноши», как финансовая зависимость от Запада, и проводить политику «конструктивного изоляционизма» или «прагматичного реализма». Иначе говоря, Путин намерен обойтись без западных кредитов, что совершенно не исключает взаимовыгодного сотрудничества с Западом в определенных областях при непременном соблюдении собственных великодержавных геополитических интересов.
В Германии многие надеялись, что с приходом к власти Путина произойдет восстановление доверительных отношений с Россией. Ведь он — настоящий германофил с изрядной примесью достаточно романтических представлений о той любимой стране, в которой он, по его собственным словам, побывал великое множество раз. Путин не только превосходно разбирается в германской политике и знает менталитет германской элиты лучше многих своих дипломатов-германистов. Будущий президент в качестве частного лица побывал даже в самых отдаленных уголках ГДР, а затем и воссоединенной Германии. Тремястами годами раньше Петр I таким же образом объединил Нидерланды. Дочери Путина учились и учатся в немецких школах, а он сам с женой по-прежнему поддерживают дружеские отношения со многими немцами.
Еще два года назад ни у кого не вызывало сомнений, что российско-германские отношения никогда еще не были такими прочными и стабильными. Это произошло благодаря Ельцину и Колю. Германия выступала в роли главного ходатая России в процессе ее интеграции в европейские организации и военно-политические блоки. Ни одна другая страна так не поддерживала проводимые в России в девяностых годах реформы, как Германия, ни одна другая страна не располагала таким количеством представительств своих компаний в России. «БМВ» инвестировал строительство автомобильного завода в Калининграде, концерн «Рургаз» скупил почти пять процентов акций «Газпрома», а корпорация «Даймлер-Крайслер» воздвигла огромное офисное здание в самом центре Москвы. Во время многочисленных правительственных кризисов Германия также с большим пониманием относилась к необходимости изменения курса реформ, чем остальные государства — члены «большой семерки».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
