Автограф неизвестен.
Список И.С. Гагарина — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 1.
Первая публикация — РА. 1879. Вып. 5. С. 126; тогда же — ННС. С. 19. Затем — Изд. СПб., 1886. С. 59; Изд. 1900. С. 24.
Печатается по списку И.С. Гагарина.
Во всех указанных изданиях выделены четырехстишия, и получилось четырехстрофное стихотворение. Однако в списке Гагарина стихотворение имеет две строфы, что соответствует внутренней, лирической композиции стихотворения, излюбленному приему поэта— психологическому параллелизму. Изд. СПб., 1886 и Изд. 1900 повторили аксаковское, однако в 7-й строке Изд. 1900 допущена опечатка: «прослышала» вместо «послышала».
В Альбоме Тютчевой (с. 21), стихотворение разделено на четырехстишия, каждое отчеркнуто, 7-я строка — «Весну прослышала она». Воспроизведены длинные тютчевские многоточия (четыре-пять точек). Список в Тетради (с. 12) тождествен другим спискам.
Датируется 1830-ми гг.; в начале мая 1836 г. было отправлено Тютчевым И.С. Гагарину. В Изд. 1900 оно помещено среди стих. 1820-х гг. Р.Ф. Брандт также относит его к этому периоду — «Слезы» («Люблю, друзья, ласкать очами...») и «В толпе людей, в нескромном шуме дня...» (Материалы. С. 24). В Изд. Маркса (с. 26) оно также помещено среди стих. 1820-х гг. — «Я помню время золотое...» и «В толпе людей, в нескромном шуме дня...». Действительно, по своему весеннему тону стихотворение ближе не поэтическим созданиям Тютчева 1830-х гг., более сложным по настроению, противоречивому, окрашенному нередко драматизмом, а пьесам поэта 1820-х гг. — «Люблю грозу в начале мая...», «Еще в полях белеет снег...», «Утро в горах», собственно к ним примыкает и «Не то, что мните вы, природа...».
«И ЧУВСТВА НЕТ В ТВОИХ ОЧАХ...»
Автограф неизвестен.
Список И.С. Гагарина — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 4.
Первая публикация — РА. 1879. Вып. 5. С. 126. В предисловии к подборке тютчевских стихотворений И.С. Аксаков сообщал, что все они «печатаются с подлинников, писанных рукою самого поэта на разных клочках бумаги и сохранившихся у его товарища по заграничной службе, Ивана Сергеевича Гагарина...» (с. 118). Однако Аксаков не включил стихотворение в ННС, не вошло оно и в Изд. СПб., 1886, хотя напечатано в Изд. М., 1886. С. 129 и в Изд. 1899. С. 170; вошло оно и в Изд. 1900. С. 238.
Печатается по списку И.С. Гагарина.
В первом издании стихотворение представлено как однострофное, так и в Изд. М., 1886 и в Изд. 1900, но в Изд. 1899 выделены две строфы — два трехстишия. В Изд. Маркса. С. 194 печатается как однострофное, так и в изд. Чулков I. С. 244. К.В. Пигарев (Лирика I) выделил два трехстишия.
В определении времени написания и адресата имеются существенные расхождения во мнениях. Аксаков включил его в число стихотворений первого периода творчества, 1823–1836 гг. А.А. Флоридов (Изд. 1900) отнес его к 1860-м гг., примерно то же сделали Брандт (Материалы. С. 62) и П.В. Быков (Изд. Маркса. С. 631). В комментариях Быков отметил: «По имеющимся у нас сведениям, стихотворение написано к Акинфиевой» (там же. С. 395). Чулков (Чулков I. С. 382–383), рассматривая эти разногласия, полагает, что поздняя дата и определение адресата (Надежде Сергеевне Акинфиевой, урожденной Анненковой, внучатой племяннице канцлера кн. А.М. Горчакова) не подтверждаются документально и не соответствуют тому отношению к этой женщине, которое выражено в других стихах поэта («Как летней иногда порою...», «И самый дом наш будто ожил...»), такое же любование Акинфиевой и в стих. «Как ни бесилося злоречье...». Таким образом, следует признать, что адресат неизвестен.
В списках стихотворение связывают с другим, тоже об очах, «Люблю глаза твои, мой друг...», по смыслу контрастным первому (см. Тетрадь).
Датируется так же, как вся подборка стихотворений первого периода творчества — 1823–1836 гг.
«ЛЮБЛЮ ГЛАЗА ТВОИ, МОЙ ДРУГ...»
Автограф неизвестен.
Список И.С. Гагарина — Мураново.
Первая публикация — РА. 1879. Вып. 5. С. 126; тогда же — ННС. С. 18. В этих изданиях, а также в Изд. 1899 допущена опечатка в 7-й строке: вместо слова «ниц» появилось «лиц». Но в Изд. СПб., 1886. С. 91; Изд. 1900. С. 42 эта погрешность отсутствует.
Печатается по списку И.С. Гагарина.
Датируется не позднее апреля 1836 г. (на основании указания И.С. Аксакова в предисловии к публикации в РА). С.А. Долгополова полагает, что стихотворение адресовано Эрнестине Дернберг (будущей жене поэта) и, вероятно, написано после их июньской встречи в 1835 г. в Эглофсгейме (Летопись 1999. С. 294).
Л.Н. Толстой выделил стихотворение пометой «К» (Красота) и подчеркнул слова «угрюмый, тусклый» (ТЕ. С. 145). К.Д. Бальмонт (Бальмонт. Кн. 1. С. 67) сравнил стихотворения о любви Пушкина, Лермонтова и Тютчева; у первых двух любовь выступает в конкретных чертах и непосредственной очаровательной простоте и ясности. «Но разве любовь так ясна? Тютчев отвечает отрицательно...». В подтверждение автор процитировал «Люблю глаза твои, мой друг...». С.Л. Франк (Франк. С. 19–20) цитирует отдельные фрагменты стихотворения (игра глаз — «пламенно-чудесная», но «сильней очарованья» — «угрюмый, тусклый огнь желанья», «обаянье ужасное»). Вывод философа: «Путь, ведущий к слиянию с беспредельным, есть путь трагический: он идет через страсть и тьму, через искушения и «ужасные обаяния» <...> Этот мотив, столь характерный для поэзии Тютчева, выражает в космической форме глубокую морально-метафизическую идею — мысль, что зло и грех суть не противоположности добра и святости, а ступени к ним, что в основе обоих начал лежит одна и та же сущность — страсть, разрывающая призрачные, стеснительные пути ограниченного, чисто-личного, замкнутого существования» (с. 21). Пантеизм Тютчева Франк рассматривает как «дуалистический» (см. коммент. к стих. «Весна», «Тени сизые смесились...», «День и ночь», «О чем ты воешь, ветр ночной?», «Альпы»).
«ВЧЕРА, В МЕЧТАХ ОБВОРОЖЕННЫХ...»
Автограф — РГАЛИ. Ф. 505. Оп. 1. Ед. хр. 19. Л. 4–4 об.
Первая публикация — РА. 1879. № 5. С. 133–134; тогда же — ННС. С. 37. Затем — Изд. СПб., 1886. С. 19–20; Изд. 1900. С. 30–31.
Печатается по автографу. См. «Другие редакции и варианты». С. 251.
В автографе есть исправления: во 2-й строке оборот «С последним месячным лучом» исправлен на более семантически верный и точный образ — «С последним месяца лучом». В 6-й строке первоначально было слово «надвинулась», которое поэт заменил более образным и одухотворенным: «нахмурилась» («тень нахмурилась»). В 9-й строке правка связана с восстановлением грамматической правильности: «сквозь воздушный завес окон», а не «воздушных завес»; Тютчев предпочел винительный падеж (сквозь что?), а не родительный (сквозь чего?), несколько искажающий норму русского языка. К тому же слово «воздушных» могло сочетаться со словом «окон», что вело к бессмыслице. В 18-й строке поэт заменил слово «тихо» («По тихо брезжущим коврам») на «темно», раньше слово «тихо» уже дважды повторялось. Поэт отдал первенство зрительному образу, больше соответствующему общей поэтической картине стихотворения, в котором показано столкновение тьмы со светом и победа последнего. В результате исправлений в 26-й и 28-й строках получился новый вариант последней строфы (см. «Другие редакции и варианты». С. 251). Поэт не зачеркнул первый вариант строфы, в котором 26-я строка — «Коснувшись девственных грудей», а 28-я — «Раскрыло шелк твоих очей!», а написал здесь же второй вариант, присоединив его к стихотворению словом «или», что свидетельствует о каких-то его колебаниях в выборе варианта последней строфы. Но следует признать, что второй — более изящен и точен.
Издания в основном воспроизводят автограф с учетом исправлений. Но в первых трех публикациях в 11-й строке — «И твой взвевая сонный локон», хотя в автографе ясно написано «взвиваясь». Однако в Изд. 1900 — «взвеваясь», вариант, принятый и в последующих изданиях.
Датируется так же, как и вся подборка, опубликованная И.С. Аксаковым в РА. Но К.В. Пигарев уточняет время написания стихотворения, отнеся его к первым месяцам 1836 г. Он обратил внимание на письмо Тютчева к И.С. Гагарину от 3 мая 1836 г., в котором поэт благодарил своего сослуживца за сб. стих. Бенедиктова. В него вошло стихотворение, внешне, по образным ситуациям, а иногда и по фразеологии, близкое тютчевскому (см. Лирика I. С. 371–372). Бенедиктов мог подсказать Тютчеву лирическую тему пробуждения женщины под воздействием утреннего солнечного луча; Тютчев развернул эту тему по-своему.
