- Это ложь, - прошептал он. - Они все мертвы. Он так сказал.
Ингольд пожал плечами:
- Он тоже колдун. Его зовут Руди Солис. А меня - Ингольд Инглорион.
Руди услышал резкий неприятный звук затрудненного дыхания священника и увидел, что тот отвернулся, закрыв лицо ладонями. Тело его содрогнулось, будто в предсмертной судороге.
- Они мертвы, - повторил он тонким, хриплым голосом. - Но, Боже, прости меня, я был рад услышать это. Ужасная вещь, но я был рад услышать, что Господь наконец убрал от меня искушение после всех этих лет. Ты не имеешь права снова приносить его.
- Нет, - спокойно согласился Ингольд. - Но тебе известно так же хорошо, как и мне, что Бог не может убрать соблазн. Он идет из тебя, изнутри, а не по какой-то внешней причине. И у тебя были бы соблазны на протяжении всей твоей жизни - каждый раз, когда кто-нибудь призвал бы тебя использовать твою силу для исцеления. И в скором времени один из твоих людей будет умолять тебя начертать руны на его двери, чтобы не подпускать Дарков. Смог бы ты отказаться?
Молодой человек убрал руки с лица.
- Мне не пришлось бы, - вздохнул он.
- Нет?
- У меня нет энергии, - безнадежно прошептал священник. - Я бросил все это, принес в жертву. У меня нет силы, - он посмотрел в лицо Ингольду с выражением отчаяния. В колышущейся тени его полные губы были плотно сжаты и дрожали. - Эта сила идет от Дьявола, Господина Зеркал. Да помоги мне, Боже, я мучим искушением и всегда буду мучиться. Но я не продам свою душу за силу, даже за ту, которая помогает другим. Эта энергия приходит из Извращенной Стороны, и я не буду иметь с этим дела. И потом, во сне я видел город, постоянно живший в моем сердце. Я знал, как он выглядел... И там был ты...
- Знаешь ли ты, почему видел этот сон? - голос Ингольда звучал мягко.
- Это был ультиматум, - прошептал Венд, - необходимость. Вызов. Идти куда-нибудь...
- Идти в Ренвет, - сказал Ингольд, и его спокойный, глубокий, шероховатый голос, казалось, заполнил комнату. - Чтобы помочь мне и Руди, и кому-нибудь еще, кого мы найдем, спастись от Дарков.
- И что еще? - лицо молодого человека блестело от пота, черные брови выделялись на фоне белизны его высокой бритой головы. - Открыто идти к Дьяволу? Объявить аббату - если он еще жив - и кому-то еще, кому не все равно, что я вероотступник? Отдаться в руки суда за еретизм?
Руди, вспоминая другие стальные темные глаза, горящие на бритом черепе, отметил, что паренек попал в точку.
- Неправильно, - продолжал Венд шепотом. - Неверно. Мир, в конце концов, - это иллюзия. Он будет жить потом и без меня. Моя душа - это все, что у меня есть. И если я ее потеряю, то уже навечно.
Последовала долгая пауза. Священник и колдун стояли лицом к лицу, между ними пульсировал угасающий свет камина. "Они были удивительно похожи, - думал Руди, - в своих бесцветных балахонах". Он вспомнил дни, когда сам был бродягой на калифорнийских дорогах, гонимый стремлениями, которым не мог даже найти словесного выражения. Он был изгнанником, так как ничто не имело смысла с точки зрения его истины. Он старался изобразить жизнь как борьбу этих необъяснимых стремлений, пытался представить, что осторожно, постепенно можно будет убрать силы колдовства.
Маг сотворит чудо...
Но в его голове не укладывалось, как можно обойтись без них.
Ингольд встал:
- Прости, - спокойно сказал он. - У тебя достаточно искушений. К ним еще добавится плохая плата за твое гостеприимство. Мы пойдем.
- Нет, - брал Венд поймал его за рукав, когда Ингольд хотел было разбудить Руди, хотя минуту до этого священник лучше отрезал бы себе руку, чем прикоснулся к старику. - Колдун ты или дьявол, я не могу выгнать тебя в ночь. Мне... Мне очень жаль. Это потому, что я слишком долго боролся с этим.
Ингольд сделал движение рукой, намереваясь положить ее на плечо Венда, но молодой священник отвернулся, отступая в тень в дальнем конце комнаты, где находилась его собственная узкая койка.
Руди услышал скрип кровати и шорох одеял. Через мгновение Ингольд вернулся на свое место у камина и поджал под себя ноги, собравшись, очевидно, смотреть на пламя до рассвета.
В келье воцарилась тишина. Огонь в камине горел слабо, и Руди слышал прерывистое дыхание колдуна, свидетельствующее о том, что тот не спит.
- А он был прав, - заключил Руди, рассказывая об этом много дней спустя. - Это чертова вещь. Помнишь, как Джованнин приговаривала: "Дьявол охраняет своих". Ладно, не охраняет, больше не охраняет.
Вокруг них ложился густой снег, устилая предгорья, по которым они тащились уже два утомительных дня, оставляя позади себя крутую скалистую возвышенность. Черные отвесные скалы над ними были испещрены тяжелыми снежными рифами. Снег был и на кронах деревьев. Дымка облаков скрывала пики гор и наполняла скалистое ущелье перевала Сарда туманно-серым светом.
У Руди перехватило дыхание. Его длинные мокрые волосы свисали на лицо и на капюшон плаща. Стальной посох слабо мерцал в полуденном свете. От тяжести книг, которые они несли из самого Кво, его плечо разболелось, а в голове вертелись разные мысли.
Мы дома.
Домой, к Минальде.
А куда же еще?
Теперь он уже привык вести разговор за двоих:
"Ты мне наказал однажды помнить, что мы изгнанники. Но это было тогда, когда мы надеялись, что Архимаг поможет нам. А теперь мы не имеем ничего, буквально ничего. Любой, именующий себя колдуном, просит этого".
Он пожал плечами:
"Я не виню Венда за выжидание".
- Я тоже.
Он резко обернулся, пораженный услышанным. Ингольд молчал уже много дней.
К его удивлению, старик продолжил:
- В принципе, я удивлюсь, если кто-то вообще появится. Кара и ее мать могли бы, - добавил он, задумавшись, - если с ними ничего не случилось. Но сопротивление колдовству будет нарастать. И те, кто способны услышать призыв, не смогут преодолеть свой страх перед этим сопротивлением.
Ингольд подошел к нему, опираясь на посох и согнувшись под тяжестью книг, словно старый несчастный нищий, с длинными седыми волосами, неряшливой бородой, в испачканной и оборванной мантии. В тени капюшона сверкали впалые глаза. Но, по крайней мере, он заговорил.
Ингольд продолжал:
- Возможно, теперь ты понял, почему я хотел стать отшельником.
- Ну, тогда позволь заметить, что твое поведение донельзя искушало меня предоставить тебе такую возможность.
Колдун опустил голову.
- Прости, - извинился он, - это было благородно с твоей стороны терпеливо сносить скорбь старого человека.
Руди пожал плечами.
- Ладно, - произнес он рассудительно, - раз уж я всю жизнь занимаюсь самосовершенствованием, думаю, что смогу простить тебя.
- Спасибо, - благодарно отозвался колдун, - ты очень добр. Но когда я слушал твою игру на арфе, мне показалось, что до совершенства тебе еще далеко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
