Джеки в отчаянии подняла брови и негромко сказала:
— Насколько мне известно, после того как жена Виктора сгорела на костре в Англии, он оставил Совет и ведет отшельнический образ жизни. Винсент с ним практически не видится. Зря ты надеялась на то, что он обратится к отцу — Винсенту это не пришло бы в голову.
Лили плотно сжала губы и сердито бросила:
— Я и сама до этого додумалась. Поэтому он останется жить и будет страдать вместо отца, оплакивая свою утрату, как и я. Ты умрешь, как умер Уильям, а Винсент долгие столетия будет мучиться!
Джеки задумалась. Означает ли это, что она оставит Винсента в покое? Будут ли они с Тайни в безопасности после ее смерти?
— Тайни — простой смертный, приятель Винсента. Очень мне надо за ним гоняться, — заметила Лили, опять прочитав ее мысли. — Дальше я собиралась заняться Маргарет. Люциан Аржено говорил, что очень привязан к своей невестке. Должно быть, ее смерть сильно расстроит и его, и Винсента. Конечно, я бы предпочла спутницу жизни или ребенка Люциана, но у него их нет. Придется сейчас заняться Маргарет, а спутницу жизни и ребенка оставить на потом. Может, еще обзаведется. А пока у меня есть ты.
— Понятно, — грустно вздохнула Джеки.
— Конечно, будь ты смертной, я бы зря держала тебя на солнце. Но хорошо, что Винсент тебя превратил.
— Он этого не делал, — отозвалась Джеки.
— Не делал чего? — весело спросила Лили. — Ты хочешь мне сказать, что не бессмертная? Я видела твои глаза. В отличие от меня ты не носишь цветные линзы. Кроме того, я читаю твои мысли. Ты бессмертная, Джеки.
— Бессмертная, да только Винсент меня не превращал. Это сделала ты, — серьезно сообщила ей Джеки.
— Думаешь, я поверю в эту чушь? — Ухмыляясь, Лили внимательно посмотрела на Джеки и, явно обеспокоенная тем, что прочитала в ее сознании, пробормотала: — Я бы знала, если бы превратила тебя!
— Ну, если точнее, то я сама себя превратила, — спокойно заметила Джеки. — Я укусила тебя, проглотила твою кровь, и этого хватило, чтобы началось превращение. Поэтому я и не умерла до того, как они перенесли меня в дом.
Лили посмотрела на свое запястье, и Джеки увидела, что оно в полном порядке. Никаких следов укуса, все затянулось.
— Мне тогда было чертовски больно, — проворчала Лили и рассмеялась: — А вообще здорово! Ты сама себя превратила. Нужно будет это иметь в виду на будущее. — Она покачала головой и добавила: — Какая разница, кто тебя превратил? Он объявил, что ты его истинная спутница жизни.
— Только чтобы разозлить Кассиуса, — заверила ее Джеки. — У меня с Кассиусом давно произошла одна неприятная история. Винсент и все остальные об этом знают, поэтому они и восприняли его так холодно, когда он подошел к нам на панихиде. И Винсент сказал Кассиусу, что я его нареченная, чтобы задеть и его.
Лили прищурилась, и Джеки изо всех сил попыталась продемонстрировать ей свои сомнения в том, что Винсент на самом деле считает ее своей парой. Ничего лучшего Джеки придумать не могла.
Лили покачала головой:
— Отличная попытка, но я видела вас вместе. После твоего появления он начал есть человеческую пищу. Все время улыбается, даже смеется…
— Согласно собранному в нашем агентстве досье, Винсент вообще по сути человек веселый, беззаботный и улыбчивый, — перебила ее Джеки, сама себе удивляясь. — Эти его качества вовсе не доказывают, что он считает меня своей нареченной.
Лили фыркнула:
— Да, только в своем кругу. С друзьями, в семье — да, он мистер Улыбка, но все остальное время… — Она пожала плечами: — Не думаю, что он счастливый вампир. Собственно, до твоего появления я думала, что он приближается к тому состоянию саморазрушения, через которое проходят некоторые вампиры. Но потом приехала ты, и он начал улыбаться и смеяться. Создается впечатление, что он снова обрел смысл жизни. По правде говоря, я должна быть тебе благодарна. До сих пор все мои нападения на его бизнес и на людей вокруг расстраивали его, но не так сильно, как я бы хотела. А потом приехала ты и разбудила его. Теперь для него все имеет значение, особенно то, что связано с тобой.
Джеки промолчала, но хотела думать, что Лили говорит правду. Она надеялась, что сделала Винсента счастливым, научила его снова улыбаться и находить радость в жизни. А уж он точно показал ей, как можно наслаждаться жизнью, ведь она утратила эту способность в девятнадцать лет. Все эти годы, до приезда в Калифорнию и встречи с Винсентом, слились для нее в нечто скучное и бесцветное. Но она еще столько всего хотела успеть вместе с ним! Как жаль, что вчера ночью, когда была такая возможность, она не сказала ему, что любит его! Она хотела еще хотя бы раз заняться с ним любовью, искупаться при луне, смеяться, целоваться с ним, засыпать рядом.
Наверное, нужно быть благодарной судьбе за то, что она вообще познакомилась с Винсентом и поняла, какой счастливой могла бы стать ее жизнь. Но этого мало, она хотела большего, однако существует эта женщина, которая выглядит как ребенок, и решила, что дальше у Джеки не будет ничего.
Джеки нахмурилась:
— А почему ты выглядишь такой юной?
— Что? — Лили будто испугалась этого вопроса.
— Наночастицы приводят нас в лучшую форму — пик здоровья, силы, скорости и все такое, — пояснила Джеки. — Но ты выглядишь как ребенок и уж какая-то очень худая. Такое истощение не может считаться хорошей формой.
Внезапно лицо Лили перекосило от ярости.
— Некому было обо мне заботиться, когда убили моего Уильяма. Никто меня ничему не учил. Я не знала, что я умею, а чего не умею. Я думала, что вампиры не едят человеческую пищу, поэтому перестала есть. Но никто не приводил ко мне доноров, чтобы я могла пить кровь, поэтому я едва не погибла от голода. Первые двадцать лет меня терзали изнуряющие голодные колики — каждый день! Крови всегда не хватало, охотиться я не умела. Я жила на улице, перегрызала горло крысам, а иногда, если повезет, маленьким детям, жила от темноты до темноты и пряталась от солнца где придется. И понятия не имела, что я могу, а чего не могу!
Брови Джеки взлетели вверх. Очевидно, Лили превратилась в вампира еще до появления банков крови, но почему Уильям не рассказал ей, что она может есть человеческую пищу? Может, он умер сразу после того, как превратил ее? Потому что она говорит какую-то ерунду.
— В момент превращения Лили было всего двенадцать лет.
Услышав эти слова, Лили и Джеки разом круто повернулись и увидели Маргарет, стоявшую на тропинке между деревьями. Она была одна и смотрела на Лили с откровенной жалостью.
Лили зарычала, схватила Джеки и поставила ее между собой и Маргарет.
