Опять-таки хорошо, что существуют друзья. Да еще и полные трезвенники. В самый опасный момент на задворки какого-то злачного места, где готовилась неприятная разборка, с неба рухнули два болара, подхватили корнями покачивающегося между сходящимися к нему противниками Кремона и взмыли к разгорающимся ночным Радугам. Спасенный друг, правда, не особо горел признательностью, что-то мычал угрожающе и неосознанно пытался вырваться из цепкой хватки. Но, несмотря на всю свою силенку и буйный нрав, оказался бессилен против парочки разумных растений, да еще и третий к ним сразу же присоединился на помощь в удержании буяна.
После чего свежий ветерок немного освежил пьяницу, он успокоился, и во дворец его доставили совсем тепленького, готового лечь в люлю без всяких возражений. Постель оказалась пуста, но это прибывшего с помощью слуг Невменяемого совершенно не обеспокоило. Наоборот, он даже обрадовался, быстренько прожевал фрукт из Поднебесного сада и, не раздеваясь, рухнул на кровать.
И пережил очередные приключения в Сонном Мире. Ощущения и эмоции оказались совершенно непредсказуемые. Нет, он и раньше туда попадал, приняв перед тем в себя некоторое количество алкоголя, но в таком, мягко говоря, чрезмерно нетрезвом виде побывать в теле дунита еще не приходилось.
Изначально он понял, что его домик из свернувшегося листика уже давно раскрыт и местное утро осталось позади. Потом осознал, что при попытках выйти его здорово покачивает: наличествовали все признаки значительного опьянения!
«Это я хорошо загулял! — пронеслась шальная мысль. — Захотят ли с таким самцом, как я, знакомиться любвеобильные дунитки? Кстати, а как я выгляжу?»
Прежде чем взлетать, он тщательно присмотрелся к себе. Клешней не было, лишь шесть раздвоенных лапок обычного дунита. Так что сегодня работать не надо. Можно просто развлечься, сделать попытку отыскать центр Матери-поляны, полетать в общем хороводе и… все остальное тоже. Игривое настроение и кураж не оставили даже намека от стены моральных сомнений. А значит — вперед!
Издав хоботком лихой звук кавалерийской атаки, Невменяемый полетел в сторону гигантской поляны. И его тут же закружило, завертело в многоцветье крыльев, океане ароматных запахов и вулканах вскипающей страсти. Похоже, алкоголь в человеческом теле лишил сознание, перенесенное в тельце дунита, минимального стеснения, отбросил в сторону местные правила приличия, заставил игнорировать даже некоторые физические законы и свойства.
Кремон нарушал строй, с серебристым смехом смешивал и сбивал хороводы, трубными звуками довольно удачно расстраивал общий ритм и слишком часто присаживался на самые высокие цветы. После коротких, но частых соитий с ду-нитками его тело кипело выплескиваемой через край энергией, и он вновь свечой взвивался в небо. Один раз ему взбрело в голову затеять свою мелодию, и он начал весьма рьяно трубить звуки одного из самых любимых вальсов. Как это ни удивительно, но у него получилось. Вначале десяток, потом сотня дунитов стали кружиться вокруг него, довольно слаженно поддерживая и мотив и ритм. Потом уже несколько тысяч летающих созданий собрались в хороводе вокруг веселящегося музыканта. И все бы хорошо, да странный всплеск похоти прямо на лету все испортил.
Опьяненный дунит вдруг заметил возле себя ну совсем уж обворожительную самочку и так воспылал желанием ее обнять, что сделал это, не задумавшись и на мгновение. И впервые осознал, что добрейшие, милейшие и нежнейшие существа могут быть и озлобленными и агрессивными. Дунитка вырвалась из его объятий резкими ударами крыльев по глазам и хоботку насильника, а еще несколько особей добавили своими телами в спину, с боков и сверху. Плюс ко всему все они хлестнули по ноздрям каким-то едким, одурманивающим и почти лишающим сознания запахом. В результате Невменяемый камнем рухнул вниз, успев уловить, что слаженный ритм вальса сменился возмущенным гудением. Мелькнула, правда, утешительная мысль, что возмущаются поведением строптивой дунитки и толчками невоспитанных летунов, но дальше пришлось думать только о спасении. Поверхность цветка, хоть и мягкая, упругая внутри, приближалась с опасной стремительностью, а никто из разлетающихся с пути падения существ не пытался спасти погибающего собрата.
Пришлось на пределе сил и ломающихся крыльев спасаться самому. Хорошо еще, что за прошлые посещения Сонного Мира Кремон довольно лихо научился пользоваться летательными навыками дунита. И все равно удар оказался слишком сильным и жестким. Боль пронзила сознание и на короткое время его погасила. Но, скорей всего, последующие болезненные ощущения и помогли сразу же очнуться.
С печальными стонами осмотрел он свое тельце и посчитал полученные при падении травмы. Обе правые ноги оказались сломаны в нескольких местах каждая. Как и три правых, бессильно повисших крыла не реагировали на команды развернуться для полета. То есть в худшем случае тело дунита останется ночевать на этом цветке. Что весьма печально и нежелательно. Ведь ночью всем, кто оставался на поляне, грозило нечто смертельное. Недаром местные обитатели старались на ночь спрятаться в своих домиках-листьях.
Шевеление на поверхности цветка тоже ни к чему не привело: ни одна дунитка вниз не порхнула. Хотя догадаться о причинах такого действа было несложно, сверху все еше раздавалось хоровое возмущение, а сама поза пострадавшего Кремона издалека выглядела непривлекательно. Поэтому он попытался рассуждать здраво, первым делом пожалев о своей нетрезвости. Затем выждал немного и заметил, что осудительное гудение рассосалось в общей какофонии вечного праздника и бьющей со всех сторон радости. В этом вечном танце, непрекращающемся движении вряд ли кто станет задерживаться на одном месте слишком долго. Так и получилось: вскоре над ним летели те особи, которые и не догадывались о нехорошем поведении своего сородича, а заинтересованные самки стали опускаться все ниже и ниже.
Пришлось напрячься и, превозмогая боль, кое-как приять нормальное для любого стоящего дунита положение. Правда, крылья пришлось просто расправить лапками вдоль тела и немного откинуть назад. Слишком уж они нелепо смотрелись.
Это принесло желаемый результат. Вначале одна дунитка с некоторым опасением и подозрительностью присела на цветок. Короткое соитие с ней принесло свежесть и бодрость, улучшило настроение. Второй контакт вообще разогнал остатки пессимизма. Так как самец продолжал сидеть на цветке и дальше, то к нему самочки чуть ли не в очередь выстроились, и уже после шестого или седьмого соития Кремон буквально эманировал вокруг себя бурными эмоциями и кипящей страстью. Вот только на регенерации тела эмоциональное состояние никак не сказывалось: ходить он не мог, летать тем более. А чтобы спасти тело «своего» дунита, следовало хотя бы добраться до любого домика, там подкрепиться медом, устроиться на ночлег и только потом возвращаться в собственный Мир Тройной Радуги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
