с каждым из орков и прочих ак’рик.
— Не нужно, — промолвил шаман. — Позволь старикам побыть дома. Проведём время с дочерью и внучкой. К тому же, у Крога есть спутник. Поверь, справиться с двумя ак’рик — задача не простая.
Крог кивнул. Он понимал тревоги старого орка о безопасности Зулзака. Никто не мог так же вести грозного зверя, как это делал Травгар. Никто не мог позаботиться о нём так, как старый проверенный годами товарищ.
— И вот ещё, — продолжил шаман, вспомнив обрывки тревожного сна. — Ночью…
— Доброе утро, — раздался звонкий голосок, сбивший Травгара с мысли.
Два клыкастых лица одновременно озарились в улыбках.
Она стояла босиком на холодной земле, укутавшись в накидку из медвежьей шкуры, что волоклась по пятам. С головы свисал локон тёмных волос, украшенных перьями. На тоненькой ручке красовался яшмовый браслет, обвитый на запястье в несколько оборотов — подарок, призванный защищать от злых духов и неудач. Простое, по-детски наивное выражение лица и, конечно же, этот взгляд зелёных жизнерадостных глаз, что пристально вглядывались в фигуры отца и деда.
— Куза! — буркнул Крог. — Почему босиком?!
На лице девчушки проступила виноватая улыбка.
Даже сейчас, спустя девять лет с рождения дочери, Крог всё ещё не понимал, как у создания, подобного ему, могло появиться этакое чудо. Как и любой отец, едва ли он был способен отыскать слова, дабы описать все свои чувства по отношению к этой крошке. Отец шагнул вперёд, подхватив дочь на руки, подкинул в воздух и закружил вокруг себя. Столь крошечная на его фоне, девочка попросту растворилась, будучи прижатой к тёплой отцовской груди. Из детских уст полился смех. На бурых лицах расцвели улыбки.
Идиллия была оборванна тяжёлым топотом лап и хрустом ледяного инея. Высунув длинный розовый язык, на улицу выскочил огромный ком серого меха. Восходящее солнце отразилось в его взгляде, подогревая и без того игривый настрой.
Кус вскочил на задки и едва не повалил Крога на землю. Волчьи лапы врезались в его торс, а розовый язык нашёл лицо Кузы. Крог заворчал в попытке прогнать наглеца, но и его лицо стало жертвой вязких волчьих слюней — демонстрации любви зверя.
На сей раз, смеха не сдержал и Травгар.
— Весело? — глядя в жёлтые глаза злодея, пробурчал Крог.
С довольным видом волк повёл головой, будто силясь понять речь орка и судя по всему, даже не планировал опускаться на землю.
Уже четыре зимы минуло с того момента, как Кус стал частью их семьи и, казалось, за эти годы, огромный по всем меркам зверь так и оставался обыкновенным щенком, едва отлучённым от молока матери.
— Пока Хару́лла спала, Крог нашёл замену? — послышался ласкающий слух женский голос.
Широко улыбнувшись, Крог прижал Кузу и всё же скинул нахала.
Вышедшую из хижины женщину отличал рост и прямая осанка. Несмотря на мороз, её стройное тело укрывала лишь тонкая накидка из льна, а пряди тёмно-русых волос касались плеч и спины. Алые, сродни двум крошечным каплям крови глаза постепенно привыкали к свету и продолжали вглядываться в радостные лица родных.
— Мама! — воскликнула Куза.
В руках орчихи показалась пара детских меховых сапожков, а на лице проступила нежная улыбка. Харулла шагнула вперёд и прикоснулась кончиком носа к носику дочери, после чего угодила в капкан огромных рук. Крог прижал сильнее, заставив своих девчонок визжать. Они пытались бороться, пытались отбиваться, когда чёрствая щетина тёрлась по их щекам, а объятья рук стягивали хватку. Куза даже прикусила ухо отца, дабы остудить его пыл, но всё оказалось тщетно. Крог не собирался отпускать никого, продолжая тискать жену и дочку, параллельно с тем отбиваясь от нападок Ку’сиба.
Момент семейной гармонии — столь простой, но важный в условиях сего переменчивого мира. Первое — судьба семьи, второе — судьба клана, третье — судьба всего Асхана. По таким правилам жили племена орков, таков был их мир.
* * *
— Папа, а когда Куза будет охотиться с вами? — помогая отцу снаряжать Ку’сиба в путь, промолвила девчушка.
Тем временем жизнь в огороженном частоколом поселении набирала темп. Вскоре на улице появились силуэты мужчин, детей, женщин и, конечно же, волков. Подобно Крогу и Ку’сибу в этот день многим из них предстояло отправиться на охоту. Дрессировщик волков по имени Наша́к стягивал древко копья в компании бурой красавицы Гирса́н. Молодая орчиха Су’ура получала наставления отца — одного из лучших охотников клана. Её чёрная волчица — На́ра, необычайно дисциплинированная для столь юного ак’рик, терпеливо взирала на гонки собственных братьев.
Объёмная ладонь разворошила волосы на макушке Кузы.
— Когда повзрослеешь, — улыбнулся Крог. — Кус! Даза!
В отличие от Нары, поведение Куса никогда не отличалось постоянной дисциплиной. Даже сейчас, в момент подготовки волк то и дело скулил и переставлял лапы, не позволяя Кузе и Крогу спокойно зафиксировать сгибы бинтом. Конечно, Крог пресекал эти порывы, но лишь до следующей встречи волчьего взгляда со сворой веселящихся щенят.
Как ни странно, своим истинным вожаком серый ак’рик воспринимал отнюдь не огромного орка, а его крохотную дочь — девчушку, что взяла Куса на руки, едва тот успел открыть глаза. Они вместе росли, вместе воспитывались, играли и даже ели из одной миски, когда Харулла теряла бдительность. Нередко юная орчиха взбиралась на спину «брата» и носилась верхом, а порой даже пыталась бороть зверя, так как это делал отец…
Крог был совсем иным — строгим, твёрдым и нередко ворчливым. Он был отцом Кузы — её вожаком, а значит и вожаком Куса. Под руководством Нашака Крог натаскивал серого щенка на выполнение команд и соблюдение иерархии. Вместе с Крогом Ку’сиб учился охотиться в стае и твёрдо соблюдать самоконтроль. По итогам подобных практик щенячье поведение всё же оставалось присуще молодому ак’рик, но в нужный момент, когда того требовали обстоятельства или вожак, Ку’сиб, подобно своему отцу — Зулзаку, превращался в настоящий образец дисциплины и надёжности.
— А когда вернётесь? — не унималась юная орчиха.
— Лес — опасное место, Куз, — затягивая последний бинт, промолвил Крог. — Нельзя загадывать наперёд. Что, злодей, хочешь к братьям? Ну, иди. Фраса.
Объёмная ладонь пихнула меховое брюхо, позволив грозному хищнику вновь ощутить
