Оставшись одна, Нарбелия, собрав в кулак остатки самообладания и воли, подавила ярость и принялась думать. Сперва угроза Минии не испугала, а лишь раззадорила ее. Однако, осознав, что при всем желании не сможет обличить злодейку перед Королем, принцесса помрачнела. Слишком много силы и власти сосредоточилось в одних руках. Слишком большие возможности получила новая Королева.
В целях сохранения своего лица, жизни и достоинства Нарбелия решила проигнорировать угрозы мачехи, и теперь вела себя с ней холодно и спокойно, показывая, что всяческие склоки и раздоры ниже ее достоинства. Она более не реагировала на подколки и откровенное злословие, чем неожиданно для себя заработала расположение некоторых придворных. Как ни странно, Миния тоже поменяла свое поведение и отношение к падчерице: она стала милой и доброжелательной, даже попыталась расспросить принцессу о самочувствии. Конечно, дочь Короля не купилась на эту показную заботу, но про себя вздохнула спокойно — жизнь налаживалась…
* * *
Прячась за спину Фиро, Таша жмурилась от порывистого, колкого ветра, властвующего здесь, в холодной выси бирюзового чистого неба. Миновав Ликию, и дав своим седокам вволю насладиться благоуханием ее садов, виверн поднялся над облаками и полетел высоко. Под его брюхом клубилось белое море, там и тут испещренное зелено-голубыми колодцами, через которые была видна пестрая, словно лоскутное одеяло, земля.
Принцесса куталась в плащ, который сунула ей опечаленная скорым расставанием Тама. Вспоминая поспешное прощание с подругой, Таша сглотнула и зажмурилась, не давая волю сантиментам. Пока Фиро дожидался ее на башне, принцесса успела переодеться из нарядного платья Лэйлы в свое, то самое, которое дала ей Эллавия. Увидев куцый плащик, который накинула на плечи подруга, Тама возмутилась и принесла откуда-то другой, почти новый, хотя такой же короткий. Выбирать не приходилось, и Таша с благодарностью приняла дар подруги. Потом, закинув на плечо сумку с пожитками и водой, принцесса отправилась в путь…
Они летели весь вечер и всю ночь. Фиро гнал своего зверя на юг, не давая продыху. Таша любовалась видами обагренных красным пузатым солнцем полей и лесов, проглядывающих в разрывы между облаками. Когда мир погрузился в ночную мглу, она оцепенела, пораженная глубиной и чернотой ночного неба, испещренного драгоценными точками звезд. Шум крыльев баюкал девушку, и она то и дело проваливалась в беспокойный, переполненный тревожными видениями сон.
Ей грезились то залитые кровавым светом долины, где носились табуны огнеглазых черных коней; то ликийские сады, из которых тянулись длинные узловатые руки с когтистыми пальцами и таращились пустые глазницы; то прутья бесконечной решетки, через которые протискивались тонкотелые эльфийские девы…
Очнувшись от дремоты на рассвете, принцесса увидела восходящее солнце, свежее и чистое, сияющее холодным утренним светом.
Виверн все летел, словно и вовсе не ведал усталости, так же, как не знал ее и его хозяин. Таша же не была столь выносливой. Все тело ломило от неподвижности и постоянного напряжения, к тому же ей безумно хотелось есть.
Заметив, как сильно утомилась девушка, мертвец позволил виверну опуститься на землю, но, спустя короткое время, они снова поднялись в воздух. Так, в дикой спешке и коротких передышках пролетели три дня пути. Таша даже привыкла спать в воздухе и постоянно сидеть в одном положении. К концу третьего дня вечернее небо разразилось бурей. Сначала далеко впереди замаячили черные тучи, проблескивающие золотыми росчерками молний, потом послышались громовые раскаты, и встречный ветер стал порывистым и сильным. Он трепал огромные черные крылья мчащегося вперед виверна и швырял гигантского зверя из стороны в сторону, словно невесомую пылинку. Когда навстречу ударили ледяные колючие стрелы дождя, измученный борьбой со стихией летун горестно завыл и принялся раздраженно дергать поводья. Фиро не стал возражать, позволив ему спуститься к самой земле.
Дождь встал стеной, лишая возможности видеть, что впереди. Под крыльями монстра тянулись верхушки деревьев. То был жидкий лиственный подлесок, отделяющий чащу от протянувшейся справа реки.
Фиро отпустил повод, и обрадованный летун ринулся вниз, неуклюже растопырив когтистые лапы. Коснувшись земли, он по инерции запрыгал вперед, постепенно перешел на трясучую развалистую рысь и, наконец, остановился. Таша, ежась, соскользнула с высокой спины, по щиколоткам хлестнула жесткая осока. Промокший плащ давно не грел и уже не спасал от дождя.
— Смотри, там огонь, — Фиро спрыгнул на землю и указал девушке на едва заметное сооружение — навес из веток, стоящий на неровных опорах осиновых стволов.
Таша не увидела огня, разглядела лишь едва заметный дымок, тянущийся с забрызганных углей.
— Вдруг там кто-то есть? — усомнилась девушка, не решаясь подойти к манящему остатками тепла укрытию.
— Никого там нет, — Фиро шагнул вперед, принюхиваясь и внимательно осматривая исчерченную дождем мозаику березовых и осиновых стволов, — пахнет животными и людьми, похоже, здесь были пастухи, но они покинули это место с приходом непогоды. Идем.
Под навесом тлели угли и лежали несколько старых шкур. Хлипкая крыша не пропускала воду, но отсутствие стен не спасало от разбросанных ветром дождевых брызг. Несмотря ни на что это неуютное место показалось Таше благодатной обителью. Оказавшись возле теплого кострища, она почувствовала непреодолимую усталость, ее потянуло в сон и, будучи не в силах бороться с собой, девушка улеглась на облезлую коровью шкуру, натянула сверху вторую и моментально заснула.
* * *
Нарбелия лежала посреди душистого луга, цветущего желтым и фиолетовым. Она смотрела в небо, лазурно-синее, глубокое, объемное, чуть забеленное с краев тонкой дымкой облаков. Открытые руки кололи обломки засохших стеблей, попадающиеся среди густо-зеленых листьев и травы. Такие же острые сухие травинки тыкались в бока и в ноги, щекотали босые подошвы. Нарбелия не двигалась, не оглядывала себя — она знала, что одежды нет. Что она, нагая, делает в этом спокойном теплом месте, ответить принцесса не могла, да и не хотела. Состояние вселенского покоя было таким приятным, таким долгожданным. Хотелось лежать так бесконечно: просто лежать, согреваясь под лучами солнца, отдыхать от постоянных ссор, проблем, от утомительной беременности, от забот и тревог, от постоянных магических усилий, направленных на других и на саму себя…
Нарбелия закрыла глаза, и сквозь позолоченные солнцем веки заметила, как к ней приближается темная тень. Нагое тело пошло гусиной кожей, от надвигающейся темноты веяло могильным холодом, бесконечной убийственной зимой. Принцесса зажмурилась, не желая открывать глаза и видеть то, что явилось к ней посреди чудесного, переполненного миром и светом дня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
