Нам повезло, что госпожа Уатли как раз добивала последних страшилищ из этого конкретного снопа, потому что все остальные просто замерли на месте, как громом поражённые.
Именно тогда я снова ощутила мысленное касание господина Белерена. Я посмотрела на скривившегося Тейо, который прочитал вопрос в моих глазах и пояснил: — Это был Белерен из Дозора. Он сказал: «Отступаем! Нам нужен новый план. Передайте это всем мироходцам и гильдмейстерам, которых сумеете отыскать. Встречаемся у Сената Азориус. Срочно».
Кажется, у нас новый приказ…
Глава III
Герои поневоле
Господин Белерен, бывший Живой Договор, отдал телепатический приказ: Отступаем! Нам нужен новый план. Передайте это всем мироходцам и гильдмейстерам, которых сумеете отыскать. Встречаемся у Сената Азориус. Срочно.
Ну, есть «срочно», а есть «очень срочно».
Первым делом госпожа Кайя по-прежнему намеревалась попасть в Оржову, и спустя примерно десять минут, со мной и Тейо в охапке, ей это удалось.
Но довольно скоро начало казаться, что только это ей и удалось.
Почти сразу же её поприветствовала мадам Блез, её старшая камеристка. Пытаясь сплотить Оржов для борьбы с Боласом и его вечными, госпожа Кайя попросила мадам Блез созвать на совет всю верхушку Синдиката, начиная с матриарха Тейзы Карловой, главы самой влиятельной оржовской семьи олигархов.
Через пять минут матриарх Карлова прислала свои глубочайшие извинения. Она заявила, что по-прежнему находится под домашним арестом, и отправила на встречу с госпожой Кайей (уже порядком рассерженной и злой) трёх больших шишек, которые, насколько я поняла, обрели в церкви немалый вес после того, как Кайя устранила бывших правителей, призрачный синод Обзедат. Эти шишки, вместе известные как Триумвират, явились одновременно, каждый в сопровождении маленького трулля на поводке, единственной задачей которых — насколько я могла судить — было придавать больше важности своим хозяевам.
Понтифик Армин Моров был человеком, патриархом семьи Моровых. Дряхлый, с сероватой кожей и абсолютно лысый, он выглядел так, словно уже готовился примкнуть к реформированному Обзедату. Главный десятинник Славомир Золтан был опасно привлекательным вампиром. А госпожа Маладола была ангелом, давней перебежчицей из Легиона Борос, ныне служившей старшим воином-палачом Оржова.
Госпожа Кайя также попросила мадам Блез разыскать господина Томика Врону, который был личным помощником матриарха Карловой. Но мадам Блез вернулась ни с чем, сообщив, что не смогла найти господина Врону, и что он, по-видимому, находится за пределами собора. Следя для Гекары за мастером Зареком и госпожой Кайей, я узнала, что Томик был другом Кайи, и теперь увидела и почувствовала, как её гнев утихает, мгновенно сменяясь беспокойством. Оно и понятно, учитывая, что сейчас творилось на улицах Равники.
В общем, без отлучившегося господина Вроны и воздержавшейся матриарха Карловой, мы вшестером — или вдевятиром, если считать труллей — вошли в Большой кабинет, который легко мог бы вместить и вдесятеро больше народу. А Триумвират ещё и расселся как можно дальше, — и друг от друга, и от госпожи Кайи, — вынуждая всех присутствующих орать во всё горло, перекрикивая собственное эхо.
Госпожа Кайя постаралась втолковать им, какую угрозу Болас и его вечные представляют для Равники, гильдий и мироходцев.
Понтифик Моров, витиевато извиняясь перед своим новым гильдмейстером-мироходкой, выразил сомнения, что проблемы мироходцев должны беспокоить Оржов. — Тем не менее, — заключил он, — я буду рад издать церковную энциклику, осуждающую похищение вечными этих… «Искр мироходцев»? Это корректный термин? Впрочем, неважно. Мы поиграем формулировками.
Главный десятинник Золтан нашёл затраты на вступление в битву неоправданно высокими: — В эти тяжёлые времена сбор податей заметно снизился. И ваше поголовное прощение долгов отнюдь не помогает делу, гильдмейстер. Может, подождём, и всё само утрясётся? Экономика войны может стать гораздо привлекательнее после её завершения. Восстановление города всегда приносит нам неплохой доход.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Госпожа Маладола, единственная из троицы, даже изъявила смутное желание помочь. По крайней мере, она обмолвилась, что жаждет вступить в битву. Но главный десятинник Золтан глянул на неё, выразительно вскинув бровь, а понтифик Моров едва заметно покачал щекастой головой, и палач тут же запела другую песню: — Уверена, если наш новый гильдмейстер возглавит атаку, палачи церкви с радостью выделят ей почётный караул — хотя бы для того, чтобы сопроводить её на встречу в Сенате Азориус.
— Мне не нужна символическая охрана. Я способна о себе позаботиться. Вы все упускаете…
— Пожалуйста, гильдмейстер. Мы настаиваем. Не правда ли?
Главный десятинник Золтан и понтифик Моров подтвердили, что они настаивают, а вампир добавил, что «ваше положение обязывает сопровождать вас хотя бы до дверей Зала заседаний Сената».
И не дальше…
Госпожа Кайя так распалилась, что в любой момент могла вспыхнуть. — Слушайте, — сказала она, стараясь охладить свой гнев. — Мне кажется, вы не вполне осознаёте, какая опасность угрожает всему миру.
— Полагаю, если всё и впрямь настолько серьёзно, — заметил понтифик, — Живой Договор должен, наконец, перестать прятаться и найти решение.
— Белерен и не прячется. Он здесь, сражается плечом к плечу с остальными. Как оказалось, он состоит в организации под названием Дозор, которая, насколько я поняла… защищает Мультивселенную от опасностей вроде Боласа. Вместе с другим мироходцем, Гидеоном Джурой, он делает всё возможное, чтобы оказать Боласу достойное сопротивление. Но как Живой Договор, он утратил свою власть, свою силу. Он не может просто взять и всё исправить. Теперь это зависит…
Ангел нахмурилась и сказала: — И какой же нам прок от этого человека, если у него нет ни власти, ни силы?
— Действительно, — поддакнул вампир. — К чему нам следовать за тем, кто упустил такие возможности?
Их коллега-человек добавил: — Пожалуй, разумнее было бы отвести наши войска на оборонительные позиции здесь, в Соборе Роскоши, и переждать. Возможно, уже через несколько дней ситуация будет выглядеть совсем иначе.
— Через несколько дней, — вспылила госпожа Кайя, — «ситуация» станет непоправимой.
— Что ж, — подытожил понтифик, — полагаю, очень скоро мы сами всё увидим, гильдмейстер.
Мы покинули кабинет все вместе. Более-менее. Члены Триумвирата явно горели желанием поскорее отправиться по своим делам, но их задержало то, что трулли понтифика и главного десятинника спутались поводками.
Пока они разбирались с этим, — прилагая почти комичные усилия, — за моей спиной раздался громкий топот. Обернувшись, я увидела, что к госпоже Кайе подошёл великан в доспехах — двенадцати футов ростом и в глухом шлеме, который полностью скрывал его лицо.
— Гильдмейстер, — пророкотал он сквозь шлем, — Я Билагру, старший пристав Церкви Воинствующей. Мне сказали, что вам могут понадобиться мои услуги.
— Что ж, гильдмейстер, возможно, этот могучий столп сможет стать основой вашего почётного караула, — заметила госпожа Маладола.
Ни госпожа Кайя, ни великан не обратили на неё внимания. Она сказала: — Значит, твоя задача — взыскивать долги перед Синдикатом?
— Именно так, гильдмейстер.
— Тогда ты, верно, согласишься, что взыскивать долги перед гильдией будет гораздо труднее, если Вечная армия дракона перебьёт всех должников в Равнике… вместе с их потомками — не говоря уже о самих членах Синдиката?
Господин Билагру кивнул ей и проворчал: — Духи и призраки заправляли всем в Оржове так долго, что все забыли о живых, которые приносят большую часть дохода. Я могу вывести на улицы своих вышибал — и солдат Синдиката, сколько получится — чтобы… «защитить» оржовские инвестиции.
— За это, старший пристав, твоя гильдмейстер будет искренне тебе признательна.
