Стерпеть это уже было почти свыше ее сил.
— Могла бы придумать что-нибудь более оригинальное, — коротко бросила она, встала и отошла в другой конец комнаты, чтобы быть подальше от них.
Остановившись около подноса с напитками, она бросила взгляд на графин с бренди. Нервы были напряжены до предела, а бокал в ее руке уже почти пуст. Лес допила то, что в нем оставалось, и почувствовала, как внутри разливается тепло.
— Вам не по себе, сеньора Лес? — На нее с участием смотрел Эктор.
— Отлично себя чувствую. Почему все внезапно стали так обо мне беспокоиться? — раздраженно вспыхнула Лес и тут же пожалела о своей вспыльчивости. У нее вырвался тяжелый вздох. — Простите! Просто день был длинным и трудным. Кажется, я устала гораздо больше, чем мне вначале показалось. — Она поставила пустой бокал на поднос. — Спокойной ночи, Эктор.
— Спокойной ночи.
Не побеспокоившись попрощаться со всеми остальными в комнате, Лес потихоньку вышла и поднялась по массивной лестнице в свою комнату. Сегодня на нее обрушилось слишком много переживаний. И она больше не может с ними справиться.
Она начала раздеваться еще на ходу. На пороге скинула с ног, не нагибаясь, туфли, вынула из ушей серьги, сняла браслет и небрежно сбросила с себя всю одежду, которую недавно выбирала с такой тщательностью и заботой. Сдернула с вешалки в шкафу халат и накинула его себе на плечи. Завязывая поясок, затянула его как можно туже. Перед ней на полу в беспорядке валялась снятая одежда. Лес обошла было ее стороной — пусть убирает горничная, но затем передумала и нетерпеливо собрала вещи в кучку. Она была не в том настроении, чтобы аккуратно развешивать их в шкафу.
Когда послышался стук в дверь, Лес бросила одежду на кровать.
— Входите, — сказала она.
«Как все-таки заботлив Эктор, — промелькнуло у нее в голове, — прислал Анну помочь». Но сейчас она не желала никого видеть.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Рауль. На какую-то секунду Лес показалось, что сердце у нее остановилось. И тут же бешено заколотилось.
Увидев, что Лес переоделась в ночную рубашку, Рауль на мгновение застыл на пороге, затем закрыл за собой дверь. Но в выражении его лица не было ничего такого, что могло бы подбодрить Лес. Она отвернулась, взяла с кровати платье и встряхнула его.
— Что вам угодно, мистер Буканан? — Вопрос был задан намеренно официально и холодно. — Или вы пришли сюда, чтобы убедиться, что я ничем не заболела, проведя столько времени под дождем?
— Скажите мне точно, что вы рассказали Трише?
Руки Лес, державшие платье, сразу же ослабели. Она совершенно ясно понимала, что он имеет в виду.
— Ничего. — Она потянулась за проволочными плечиками. — То, что между нами произошло, не имеет к ней никакого отношения. Как вам даже пришло в голову спрашивать о таких вещах? — гневно проговорила Лес, надевая платье на плечики и вешая его в шкаф.
Рауль стоял около кровати.
— Некоторые матери и дочери считают забавным рассказывать друг другу обо всем, включая мужчин.
Это оскорбительное предположение привело Лес в неистовство. Она обернулась, что было силы хлестнула Рауля по щеке, и отвернулась вновь.
— Какими же испорченными вы нас считаете!
Лес так и трясло от бешенства, а руку заломило от резкого удара по его лицу.
Рауль одним яростным движением повернул ее к себе, с силой прижал к груди и впился ей в губы. Лес даже не успела понять, что произошло. Мгновением позже этот грубый поцелуй, напоминающий скорее укус, сменился мягким прикосновением, нежным и чувственным. Но Лес не могла так быстро переключиться от гнева к страсти, как не могла побороть и собственного разбуженного этим поцелуем возбуждения.
Почувствовав ее безучастность, Рауль так же внезапно отстранился, выпустил Лес из объятий и неловко отошел к окну. Дрожа от боли, замешательства и гнева, она смотрела, как он закуривает тонкую черную сигару и раздраженно выпускает изо рта струю дыма.
— Что должен означать этот поцелуй, Рауль? Вы хотели оскорбить меня или извиниться? — напряженным тоном потребовала объяснения Лес. «Иногда мне кажется, что вы презираете меня и всех остальных…» — этого она вслух произносить не стала.
— Вы не так смущены и запутаны, как я, — резко парировал Рауль. — Вначале я думал, что вы просто хотите легкой интрижки. Вы встали с соломенной подстилки, как шлюха встает с постели. Когда вам захочется мужчину, то подойдет любой. Так вы дали мне понять в Париже. Нет? И поэтому я сейчас спрашиваю себя: чего вы от меня ждете?
— Я жду, что ко мне будут относиться лучше, чем просто как к подстилке для удовольствия! — Лес была слишком возмущена, чтобы беспокоиться о том, насколько вульгарно звучат ее слова. И в то же самое время ей стало больно: неужели он в самом деле считает ее именно такой? Тесно обхватив себя руками, она наполовину отвернулась, чтобы избежать взгляда пристальных голубых глаз. — Более чем двадцать лет я не ложилась в постель ни с кем, кроме своего мужа. До сегодняшнего дня… И мне наплевать, верите ли вы мне или нет! Если бы я и вела себя как шлюха, то просто потому, что не знала, что можно потом сделать, кроме как одеться. А вы явно никак не дали мне понять, что ожидаете от меня чего-то еще!
— Я считал, что это все, чего я хочу. — Рауль ткнул только что зажженную сигару в пепельницу на комоде, загасил ее раздраженным движением и почти застенчиво двинулся к Лес. — И мне казалось, что для вас этого тоже достаточно. Я не мог знать обо всем прочем — о том, что вы мне только что сказали. — Когда Рауль остановился перед ней, Лес ощутила его нерешительность и неуверенность. — Но позже я обнаружил, что это было далеко не все, чего мне хотелось. Было что-то еще, гораздо большее. А теперь мне кажется, что и вы чувствуете то же самое.
Он потянулся к ней, чтобы обнять, но Лес отбросила его руки в сторону.
— Не прикасайтесь ко мне, — приказала она, еще не остыв от гнева.
— Сегодня вечером я продолжал вспоминать, что чувствовал, когда обнимал вас. И вспоминал, как смотрел, как вы стоите на боковой линии, где вы всегда стояли, и наблюдаете за тренировкой, и что я при этом ощущал. Может быть, вы смущали и отвлекали меня даже больше, чем Роба, — произнес Рауль серьезно, без всякого намека на то, что пытается пошутить.
На этот раз, когда он поднял руку, чтобы прикоснуться к ее лицу, Лес не отбросила его ладонь. Сосредоточенное выражение его чеканного лица заставило ее уступить. Лес не смогла отвернуться.
— Вы помните тот вечер, когда мы впервые встретились и вы ощупывали мое лицо? — задумчиво спросил Рауль. — Тогда вы взволновали меня и волнуете сейчас. Когда я смотрю на ваше лицо, на вас, то вижу — вы тот человек, который мне необходим.
