В ответ нежный поцелуй, долгий, призывный. Мягкий ворсистый ковер безропотно принял два горячих тела, слившихся в одно целое.
Прошла неделя. Каждый день Нина видела из окна машины полные немой тоски глаза своего юного пассажира. Испытывая жалость, она делала вид, что ничего не замечает. Эти встречи сводили ее с ума. Ей с таким трудом удавалось выглядеть как обычно, заинтересованно выслушивать отчеты о проделанной работе. Смирнова то и дело пристально смотрела на нее, но ни о чем не спрашивала. Нина несколько раз хотела сама рассказать ей о злополучном перекрестке, где ее поджидает влюбленный мальчишка. Однако что-то останавливало ее от откровений с подругой. Вчера Лена уехала в очередную командировку – отвозить деловые бумаги, встречаться с нужными людьми. Перед отъездом зашла, оставила ключи от своей квартиры. Она всегда поступала так, доверяя Нине уход за любимыми цветами. Можно было, конечно, обратиться к родителям, но Нине это было проще.
– Все, Ниночка, я улетаю. Я справлюсь за пару дней. Не забудь о моей флоре, пожалуйста, – Смирнова улыбнулась, поймала взгляд подруги. – Ну, возвращайся к нам. Хватит порхать в облаках.
– Договорились. К твоему приезду все будет в порядке, – Нина почувствовала облегчение, когда за Леной закрылась дверь ее кабинета. Под тяжелым, долгим взглядом подруги ей было неуютно.
Нина в тот момент не верила, что все закончится так быстро. Она старалась внушить себе, что ничего не происходит. Ничего не должно происходить! Ничего из того, что может усложнить ее жизнь. Нужно просто заниматься своими делами и не обращать внимания на происходящее вокруг. Но юноша не сдавался, и к концу недели Нина решила остановиться. Она уже притормозила, но в последнюю минуту разум не дал ей сделать этот шаг. Тогда Нина сместила свой график, но парень, похоже, совсем потерял голову. Он словно поселился на этом перекрестке, забыв обо всем. И это было недалеко от истины. Он впервые основательно влюбился. Чего больше в этом чувстве – реального или надуманного, он был уже не в состоянии разобрать. Для него существовала только одна мечта: белоснежное «рено» останавливается рядом, и она впускает его в свой мир. Эта рыжеволосая фея должна, наконец, понять, что их встреча была предопределена, и не нужно от этого бежать! Но она проезжала мимо, не глядя в его сторону. Ничего, он будет ждать сколько нужно.
Прошло еще пять дней, и свершилось! Как в сказке, белоснежное «рено» остановилось у обочины. Подбежав к машине, парень быстро сел и закрыл за собой дверь. Сердце выпрыгивало из груди, хотелось сжать в объятиях эту мучившую его столько времени женщину.
По его лицу за какое-то мгновение пробежали и радость, и боль, и отчаяние, и надежда.
– Ты хоть на занятия ходишь? – улыбаясь, с мягким укором спросила Нина.
– У меня все нормально, – поморщился тот, – ты как мама. Ее только отметки и интересуют.
– Но я ведь и гожусь тебе в мамы, милый.
– Даже не говори об этом, – он окончательно перешел на «ты». – Я тебя люблю. Ничего не соображаю, честное слово. Каждый день без тебя был такой пыткой. Я так рад, что ты наконец остановилась. Ты поняла, что я настоящий?
Нина увидела его сияющее от счастья лицо. Она промолчала, просто смотрела в его голубые сияющие глаза. Они говорили обо всем без слов. Вот она сидит рядом, его первая, трудная, нежданная любовь, добиваться которой он будет, несмотря ни на что! Дистанции, разделяющей их, для него не существовало. Он уже достаточно взрослый, чтобы быть с желанной женщиной, а не тяготиться обществом этих жеманных кукол, вешавшихся ему на шею. Они были готовы для него на все. Пустые, глупые трещотки. Так жалко было тратить на них драгоценное время, не хотелось прослыть белой вороной. Теперь все будет иначе. Он нашел ту, о которой мечтал. Он больше не отпустит ее в никуда.
– Я люблю тебя, – тихо сказал он и ласково провел кончиками пальцев по ее щекам, подбородку, шее. Как художник перед рисованием с натуры, пристально вглядывался в каждую черточку ее лица. – Я ничего не хочу знать о тебе. Ты можешь ничего о себе не рассказывать, только будь рядом. Не исчезай так надолго! И если ты решилась сегодня остановиться, давай дойдем до конца. В этом не будет ничего дурного, если мы оба этого хотим. Ты веришь? Не молчи.
– Ты не смеешь… – Нина почувствовала, как постепенно волна желания захлестывает ее. Никуда от нее не отвернуться. Она не в силах противиться ощущениям.
– Смею, смею, потому что я люблю тебя, – юноша нежно целовал ладони Нины, обжигая их горячим дыханием. – Я умру без тебя.
– Откуда ты такой взялся?
Он околдовал ее своими речами. Просто заворожил и заставил забыть обо всем: о своих принципах, правилах, возрасте, замужестве, работе. О времени и пространстве, наконец. Иначе как объяснить, что она, едва заметно кивнув головой, повела машину. Они ехали на квартиру Лены Смирновой. Та снова была в очередной командировке, а свои ключи всегда оставляла подруге. Ощущение опасности напрочь затмило желание непредвиденного, запретного. Нина не хотела думать, что же после. Хотела чувствовать сейчас.
Время пролетело незаметно. Они лежали на широкой кровати обнаженные, совершенно не стыдясь своей наготы. Нина взяла лицо юноши в ладони:
– Ты не жалеешь? – спросил он и замер в ожидании ответа. Нина ничего не ответила, только нежно поцеловала его в веки, лоб, губы. Она была переполнена ощущениями, для которых трудно найти слова. Сегодня слова – что-то лишнее. Они только все усложнят, они не нужны.
На часах было половина второго, когда Нина нашла силы сказать юному Казанове «нет» и направилась в ванную приводить себя в порядок. Она чувствовала и усталость, и прилив энергии одновременно. Вместе с тем где-то в глубине души начало зарождаться самоуничтожающее раскаяние, неловкость, разочарование. Наверное, поэтому ей трудно было о чем-либо говорить в машине и, остановившись неподалеку от колледжа, Нина поцеловала своего спутника в щеку. Для нее это был прощальный поцелуй, продолжения приключения она не хотела.
– Мы встретимся завтра? – в его тоне это звучало не как вопрос, а как ответ.
– Нет, милый.
– Я уже скучаю по тебе, – в искренности его слов трудно было усомниться. – Назови день сама. Только не воскресенье – у меня день рождения, традиции нужно соблюдать.
– О, так ты станешь совсем взрослым, – пошутила Нина и, кажется, не совсем удачно.
– Мне казалось, что возраст определяется не паспортными данными, – обиженно произнес юноша.
– Ну, извини, – Нина потрепала его по густым волосам. Вдруг ей захотелось сделать ему подарок, но тут же она прогнала этот каприз, хотя вслух сказала другое. – Хорошо. Тогда давай двадцать шестого вечером, около пяти. На нашем перекрестке.
