соседа, - на себе прочувствовали, на что ты способен. И я точно знаю, что ни один из посланников Шамана подобного не умеет. Нашему народу претит насилие. Посланники Шамана призваны, чтобы нести учение Матери Доброты. А ты настолько груб и невежественен, что не озаботился даже словами приветствия.
Точно, - вздохнул про себя Мрак, ещё и в этом налажал. Вперёд умнее надо быть. Вслух проворчал: - Некогда было приветиться. Храни тебя Мать Доброты.
- Ты – северянин, - будто не услышав, уверенно отрезал мужик. – Ты безжалостен, груб и жесток. Наша одежда – не хочу даже думать, где ты её взял – и наши слова ещё не делают тебя одним из нас.
- Да? А для чего ж я, по-твоему, пацана к вам притащил? – раненное плечо начало дёргать. Вот чего сейчас Мраку хотелось меньше всего, так это пустой болтовни. - На фига я, жестокий и безжалостный, в такую даль его пёр? Почему на дороге не бросил?
Мужик вылупил глаза:
- Ребёнка?! Бросил?!
Раненный, сидящий с ним, судя по отвисшей челюсти, охренел не меньше. А докторша аж бинтовать бросила, обернулась. В их картину мира подобное святотатство, похоже, просто не укладывалось. Знали бы они, кто подстрелил Стафку…
Хотя, пожалуй, даже если бы увидели это своими глазами, не поверили. Решили бы, что зрение обманывает. Непогрешимый, почти святой Шаман – и стреляет в дитя, найденное в Лунном Кругу! При том, что дети в здешних местах тоже почти святые. Привидится же такое, храни нас Мать Доброты.
- Ну да, - взбесился Мрак, - ребёнка! Подумаешь, бросил. Не пристрелил же.
Он сам не знал, что на него накатило. Стремительно пронеслись перед глазами картины, заставлявшие стискивать зубы.
Девчонка, уговаривающая кошку кружиться.
Шаман, который, поучая девчонку и её отца, был абсолютно уверен: он в своём праве. Этот поселок, как и все другие – его! Ни одна сволочь слова поперек не скажет.
Бункерный доктор – с посеревшим лицом, потухшими глазами, схватившийся за сердце.
Растерянный, явно не знающий, что делать с обретенной правдой, Кирилл.
Батя - которого нож по сердцу резал! Но сумел ведь перешагнуть через себя. Отпустил Мрака. Верил, что справится.
И лицо, которое, как ни прогонял из памяти, чтоб не расплываться в идиотской улыбке, всё равно всегда, каждую секунду, было с ним. То, как он держал Эри в объятиях. И как она пообещала, что будет ждать…
А Шаман, гнида такая, снова его обыграл. Они со Стафкой с пеной у рта могут доказывать, что стрелял он – местные им не поверят, это Мрак точно знал. Пройти мимо, не помочь ребёнку для них неслыханное святотатство. А тот, кто учил этих людей Доброте, учил с детей пылинки сдувать – тварь конченая.
Вот как так?! А?!
Ответа у Мрака не было. И бессильная ярость, раздражённые слова достались главе посёлка. Тот аж отпрянул. И замолчал.
Больше до конца перевязки никто не проронил ни слова. Докторша закончила бинтовать обоих раненных, а через минуту из процедурной выглянула Ирина:
- Всё. Пулю я вытащила. Сама по себе рана не опасная, заживёт. Теперь главное для мальчика – покой. – Перевела взгляд на сидящих на кушетке мужиков. – И вас тоже нужно отвести в палату.
Мрак кивнул:
- Отведёшь, ага. Потом.
Стафка – пусть его остаётся здесь. За то время, что Мрак провёл в лечебнице, успел убедиться, что в посёлке пацана не обидят, даже несмотря на тот бред, который этот придурок нёс, высунувшись в окно. Ещё, поди и жалеть будут, что так крепко чердак у пацана потёк. А самому Мраку пора сваливать. Время на то, чтобы всё продумать, у него было.
Мрак давно заметил мелькающие за окнами фигуры любопытных. Проникнуть внутрь никто не пытался - видать, того представления, что он устроил во дворе, даже самым смелым хватило за глаза. А вот неподалёку ошивались. Ждали новостей.
- Стой! – осадил Мрак Ирину, которая наклонилась было к главе посёлка. Мужик от кровопотери совсем сомлел, дремал, прислонившись к стене. – Отойди.
- Почему? – вскинулась женщина. – Я сделала всё, о чём ты просил.
- И что? Я тебе разве обещал чего-то? Отойди, – с нажимом повторил Мрак. Подошёл к кушетке. Приказал: - Вставай, – ухватил мужика за локоть.
- Оставь его! – вскрикнула Ирина. – Он ранен!
Второй раненный попытался дёрнуться на помощь. Мрак пригрозил пистолетом:
- Сидеть! А ты вставай, - повторил, обращаясь к главе. – Со мной пойдёшь.
- Куда?
- На кудыкину гору.
Мрак заставил главу подняться. На второго раненного кивнул Ирине:
- Этого веди в палату.
И, поддерживая главу за локоть, чтобы опирался вместо костыля, доковылял вместе с ним до входа. Выдернул из скобы швабру и распахнул дверь.
Глава 30
Мрак
На крыльце Мрак быстро огляделся.
Люди держались в отдалении, близко к лечебнице подойти не решались. Он насчитал пятерых мужиков. Высмотрел среди них самого крепкого. Позвал:
— Поди сюда. Ты, ты!
Мужик, неуверенно косясь на главу посёлка, подошёл.
— Веди меня к Материной дороге, — приказал Мрак.
Глава охнул:
— Не смей!
Сообразил, видать. Мрак приставил к его виску пистолет. Бросил мужику, которого подозвал:
— Не хочешь, чтобы пристрелил — веди.
Мужик заметно колебался.
— Это далеко отсюда. Владимир ранен, он не дойдёт...
— Ничего. Жить захочет — дойдёт. — Мрак заставил Владимира спуститься с крыльца. Приказал: — Держись за этого, — и прицепил руку Владимира на локоть мужика. Бросил: — Сейчас, шмотьё заберу.
Развернулся обратно к крыльцу. И за мгновение до того, как прогремел выстрел, успел броситься в сторону. В него палили из-за угла дровяного сарая.
Мрак выстрелил сам, но не попал, стрелок успел укрыться.
А в следующее мгновение раздался дикий вопль.
— Нет! Не стреляйте! — с крыльца сбежал Стафка и бросился на шею Мраку, закрывая его собой.
Если бы не Стафка, Мрака, наверное, смяли бы. Он уже понял, что люди, маячащие в отдалении, маячат там не просто так — нападение было спланировано, к нему готовились. А вопль пацана сработал, как стоп-сигнал. Люди ошалело застыли, глядя на то, как Стафка с разбегу запрыгнул Мраку на шею. Цепко, будто древесный ствол, обхватил руками и
