серьезных действий. За исключением пары набегов на мятежных зибедийцев, его опыт был в основном приобретен против разбойников, а не против обученных солдат, и у него была ярко выраженная склонность действовать по правилам. Хуже того, он все еще был привязан к старой книге правил. У него было больше проблем, чем у остальных, с тем, чтобы разобраться в новых концепциях, которые внедряли Гарвей и его отец, но его прочно укоренившееся положение в структуре армейского командования (и в политической структуре Корисанды) помешало Гарвею оставить его в резерве.
В данный момент Гарвей с радостью пристрелил бы его на месте и повесил бы на себя политические последствия. Во всех его собственных приказах перед боем подчеркивалась необходимость как можно быстрее разобраться с чарисийцами. Координация была хорошей, и путаницы следовало избегать любой ценой, но скорость выполнения была важнее всего, и правый фланг Баркора был надежно прикрыт мощной артиллерийской батареей Дойла. Ему не нужно было поддерживать идеальную связь с графом Мэнкора, справа от Гарвея. И кто-то со всем тем опытом, о котором так любил упоминать Баркор, чертовски хорошо должен знать о потенциальных последствиях того, что боевая линия может потерять импульс. Гектор Банир, граф Мэнкора, был вдвое моложе Баркора, с военной карьерой короче почти в два раза, но Мэнкора никогда бы не совершил ошибку, которой был занят Баркор.
Но это все еще только пауза, Корин, — напомнил он себе, — и в каждом крыле по пять тысяч человек. Это должно быть больше, чем общая сила чарисийцев, так что даже если Баркор облажается, Мэнкора все равно сможет выполнить свою работу.
Он сказал себе это со всей уверенностью, на какую был способен. Затем его голова резко повернулась вправо, когда загремела артиллерия.
* * *
Лэнгхорн! Я не рассчитывал, что они остановятся так далеко!
Сэр Чарлз Дойл в смятении вздрогнул, когда чарисийские артиллеристы резко остановились и начали разворачивать свои орудия.
Он довольно удобно устроился в ветвях псевдодубового дерева и наблюдал за их приближением в подзорную трубу. Он также испытывал глубокое чувство зависти, наблюдая за происходящим. Их орудийные лафеты значительно отличались от его собственных — пропорционально более легкой конструкцией и с большими колесами. И никому в Корисанде не пришло в голову включить в оснащение каждого отдельного орудия что-то похожее на отдельный фургончик с боеприпасами. Каждое орудие, по-видимому, также было приписано к гораздо большему фургону с боеприпасами, но эти более крупные фургоны были оставлены далеко позади, от греха подальше, в то время как орудия продолжали наступать.
Тягловые драконы на самом деле вообще не были запряжены в сами пушки. Вместо этого они были запряжены в меньшую двухколесную тележку с боеприпасами, а пушка, в свою очередь, была прицеплена к тележке. Вместе сцепка была немного больше и громоздче, чем одно из собственных орудий Дойла, но это уменьшило количество тягловых животных, необходимых чарисийцам для фактического перемещения орудия в действие или из строя почти на пятьдесят процентов. Не говоря уже о том факте, что куда бы ни направлялась пушка, ее собственная тележка с боеприпасами, очевидно, сопровождала ее.
Если бы только Эйлик и его проклятые кавалеристы поняли, что они видят, это не стало бы таким чертовым сюрпризом!
Дойл делал заметки для себя карандашом с того момента, как впервые увидел чарисийское оборудование собственными глазами. Между заметками он сосредоточился на напоминании себе, что ни Уиндшер, ни его солдаты не имели никакого опыта обращения с настоящей полевой артиллерией. Конечно, они не понимали, что видят, — с чего бы им это знать?
И в любом случае это не имело бы большого значения. Ты бы ничего не смог с этим поделать за последние пятьдесят два часа, даже если бы они описали тебе все до последней детали!
Эта мысль преследовала себя по задним коридорам его мозга, пока чарисийцы подготавливали свои орудия. Они справились с этой задачей с безупречной эффективностью, а своеобразное расположение тележки и повозки явно ускорило эволюцию. Несмотря на то, что шестифутовые стволы их орудий были почти в два раза длиннее, чем у его собственного оружия, они полностью развернули орудия чуть более чем за две трети времени, которое потребовалось бы его собственным расчетам.
Его челюсть сжалась, когда он созерцал дальность, на которой они делали это развертывание. Без подзорной трубы ему было бы трудно различить отдельные конечности, но ремни и ранцы все еще были видны, и разделение между верхней и нижней частями тела чарисийцев оставалось относительно четким. Таким образом, дальность стрельбы составляла более пятисот ярдов, но меньше семисот. На самом деле, это выглядело как минимум шестьсот, хотя он, возможно, был по крайней мере немного пессимистичен. Во всяком случае, он надеялся, что это так, потому что шестьсот ярдов были как раз на самом пределе эффективной дальности стрельбы его коротких двадцатишестифунтовых пушек. На самом деле, это было даже немного за пределами этой дальности. Его артиллеристы могли бы дотянуться до них при максимальном возвышении, особенно учитывая их преимущество в высоте, но он не стал бы ставить какие-либо существенные суммы на такую вероятность. И даже если бы они могли добраться до чарисийцев, «неточно» было бы крайне скромным описанием их способности на самом деле поразить их.
Вопрос, конечно, заключался в том, будет ли это справедливо и для чарисийцев.
* * *
Далеко в пшеничном поле, невидимые Дойлу среди трехфутовых стеблей, затаились тридцать человек из специализированного снайперского взвода лейтенанта Эйлина Хатима. Стрелки этого взвода были элитной частью элитного подразделения, и они это знали. Большинство взводов состояло всего из двадцати человек, но снайперский взвод был разделен на пятнадцать команд по два человека. Каждый мужчина был опытным и смертоносным стрелком, но обычно только одному из них отводилась роль стрелка, в то время как его напарник использовал подзорную трубу, чтобы идентифицировать и выбирать цели.
Что было именно тем, чем они занимались последние четверть часа или около того.
* * *
Дойл так и не услышал выстрелов. Он также не смотрел в нужное место, чтобы заметить дым от винтовок. Снайперы на самом деле находились по ту и другую сторону от развертывающейся чарисийской
