class="p1">– Мы направимся вдоль берега, – сказал он, слегка задыхаясь на ходу, – а затем, от устья притока, пройдем по краю болота. Если мы не найдем ее, пока не доберемся до места впадения, то вернемся и посмотрим, нет ли ее на плантациях Доббса или Триветта. А насчет того, что она направилась в город, как сказал Хэндс, верно, она не смогла бы пересечь болото в туфлях, тем более в чулках.
Джек целиком сосредоточился на поиске, но каким-то внешним сознанием ощущал и воспринимал окружающее с необычайной ясностью. Берег довольно резко спускался к узкой полоске болота, прорезанной на полпути небольшим медлительным, похожим на озеро потоком воды. На мягкой, рыхлой почве росли дубы и кипарисы. Стволы были покрыты зеленым мхом, а с ветвей кое-где свисали длинные серые моховые ленты. Поваленные деревья, частично покрытые мхом, частично погребенные в болотистой почве, протягивали тощие, покрытые лишайником ветви, похожие на иссохшие руки, также опутанные серыми нитями. Тут и там маленькие лужицы прозрачной воды кофейного цвета отражали кусочек серого неба сквозь листву над головой, и каждая из них поблескивала, как серебряное пятнышко на фоне темно-коричневого окружающего болота.
Дред шел по краю более сухих земель, Джек – ближе, вдоль кромки болота. Его ноги вязли в мягкой, влажной земле, и время от времени он перепрыгивал с замшелого корня на кочку, с кочки на замшелый корень. Влажный ветер проносился над головой и шелестел в листве, а затем сверху падали мелкие дождевые брызги, осыпая грубую ткань камзола частицами влаги. Воздух был полон резкого, сырого, землистого запаха.
– Будь начеку, – крикнул ему Дред.
– Да, да, – ответил Джек.
Они снова прошли некоторое расстояние, не разговаривая.
– Я хочу ненадолго остановиться, пока не раскурю трубку, – крикнул Дред. – Сырость попадает мне в нос, кажется, что там кусок льда.
Он набил трубку табаком, а теперь присел на корточки и начал чиркать огнивом, в то время как Джек продолжал идти вперед по болоту.
Он прошел, наверное, шагов тридцать или сорок, когда вдруг заметил лежавшую на земле небольшую кучку промокшей одежды, частично скрытую большими ребристыми корнями кипариса. Словно какое-то тряпье бросили на болоте. На мгновение Джек задумался, как оно туда попало, а затем, внезапно вздрогнув, с ужасом понял, что это должно означать. Он поспешил вперед, ветви и корни, скрытые мшистой землей, хрустели под его ногами.
– Дред! – позвал он. – Дред, иди сюда, Дред!
– Куда? – крикнул Дред, и его голос гулко разнесся по пустому лесу.
– Сюда! – ответил Джек. – Идем!
В следующее мгновение он вышел из-за кипариса и обнаружил, что смотрит вниз на беглянку – снова потрясенный тем, что обнаружил то, что ожидал.
Она не пошевелилась. Ее лицо было очень бледным, и она смотрела на него большими темными глазами, а он стоял и смотрел на нее сверху вниз. Она содрогнулась, но ничего не сказала, и он ничего не сказал ей. Юбки ее были мокрыми и грязными от болотной воды, через которую она, должно быть, пыталась пройти. Девушка сидела, поджав под себя ноги и скорчившись. Ее волосы были растрепаны, одна темная спутанная прядь падала на лоб. Почему-то Джек не мог больше смотреть на нее, он медленно пошел навстречу Дреду, который теперь спешил туда, где был Джек.
– Где она? – спросил Дред Джека, когда они встретились.
– Вон там, – сказал Джек, указывая на дерево.
Он был глубоко потрясен тем, что увидел. Она была не похожа на саму себя. Девушка выглядела как какое-то несчастное, загнанное животное. Когда Джек вернулся с Дредом, они нашли ее все еще сидящей на том же месте, где он ее оставил. Минуту или две Дред стоял, глядя на нее сверху вниз. Возможно, он почувствовал то же, что так взволновало Джека. Затем наклонился и положил руку ей на плечо.
– Вы должны вернуться с нами, сударыня, – сказал он. – Вам не следовало пытаться убежать, в самом деле не следовало. Как давно вы здесь?
Ее губы шевелились, но сначала она не могла говорить.
– Не знаю, – сказала она наконец тихим слабым голосом. – Я думаю, очень давно. Я хотела убежать, но не смогла пробраться через болото, а потом побоялась возвращаться.
Она нервно поднесла руку к глазам и прижала к лицу, губы ее начали дрожать и кривиться. И она опять вздрогнула, словно от холода.
– Конечно, не смогли, – успокаивающе сказал Дред, – и, в самом деле, вам не следовало пытаться, сударыня. Такие, как вы, могут погибнуть, если окажутся на улице в этакую погоду, да еще в одних чулках. Ну вот, не надо так расстраиваться, сударыня. Ну же, ну же, не плачьте больше. Вы вернетесь с нами в дом, переоденетесь в сухую одежду и снова почувствуете себя хорошо. Да ведь она промерзла до мозга костей, – сказал он, помогая ей подняться. – Одолжи ей свой камзол, Джек.
Джек моментально начал снимать камзол, стремясь сделать что-нибудь, чтобы выразить свое сочувствие. Она не сопротивлялась, но стояла, прижав руки к глазам, пока Джек накидывал ей на плечи камзол и застегивал его под подбородком.
Бетти Тич открыла дверь и стояла, ожидая, пока они шли по дорожке к дому.
– Так вы нашли ее! – воскликнула она, заметно дрожа от радости. – Ой! Что бы сказал Нед, если бы узнал об этом?
– Ну, ему не нужно ничего об этом знать, – грубо сказал Дред, когда они с Джеком помогали девушке войти в дом. – И ты ничего не говори об этом капитану, ты слышишь, Джек? Я повидаюсь с Хэндсом и попрошу его тоже ничего не говорить.
Джек проделал весь обратный путь от болота в одной рубашке. Он промок и продрог под мелким дождем, сел поближе к огню и начал греть руки, едва сознавая, что делает. Он был глубоко тронут тем, что увидел, и полон размышлений об этом. Он был рад, что промок под дождем ради нее. Вскоре Бетти Тич вернулась, после того, как отвела юную леди в ее комнату, и он очнулся от своих мыслей, услышав, как жена пирата говорит Дреду, что уложила девушку в постель.
– Хорошо бы принести ей что-нибудь теплое, – сказал Дред, и Бетти Тич ответила.
– Да, я так и сделаю. Как ты думаешь, она выпьет стакан грога, если я его смешаю?
– Да, должна будет, – сказал Дред. – Такой прогулки в промозглое болото достаточно, чтобы убить таких, как она.
Он был глубоко потрясен тем, что увидел
Джек на мгновение прислушался, а затем его мысли снова вернулись к ней. Он вспомнил, как она
