иначе волнение утопит тебя в своих же ненасытных водах. Ирвелин добралась до кабинета почти бегом. Предварительно сняв пальто и закинув его на предплечье, она вошла.
В полутьме кабинета ее встретили двое граффов, и оба буквально вцепились в Ирвелин взглядом. Хмурый и коренастый – Ид Харш, нескладный и курчавый – юноша, имени которого девушка не знала, но, без сомнения, где-то его уже видела.
– Добро пожаловать, госпожа Баулин, – поприветствовал ее Харш. – Сюрприз, должен признать, весьма неожиданный.
– Здравствуйте, детектив.
Кабинет выглядел под стать хозяину. Пасмурный и какой-то безликий. Его угрюмую тишину нарушал лишь монотонный гомон, исходящий из коридора. Ирвелин остановилась посреди кабинета и стала переводить взгляд с одного граффа на другого.
– Позвольте представить, это Чват Алливут, мой младший помощник. Дела мы ведем сообща, поэтому господин Алливут никоим образом не нарушит приватности нашей беседы. – Детектив дал знак своему помощнику, и тот отошел от своего кресла. – Присаживайтесь, госпожа Баулин. Честно признаюсь, мне не терпится узнать причину, которая побудила вас прийти ко мне сегодня.
Ирвелин прошла по жесткому ковру и опустилась в кресло. Детектив занял место напротив, за бюро, а его помощник встал сбоку.
– Трое моих соседей пропали, – сообщила Ирвелин и сразу же прочитала на лице Харша изумление. По всей видимости, услышать он ожидал совсем не это.
– Ваши соседи? По дому на Робеспьеровской?
– Да.
– И чем же я могу помочь вам? – задал Ид Харш вопрос, который сквозил разочарованием. – Вам необходимо обратиться в службу оперативного поиска, они находятся на втором этаже, и если с момента исчезновения прошли полные сутки…
– Пропали Мирамис Шаас, Август Ческоль и Филипп Кроунроул, – слишком громко перебила она.
Ид Харш осекся и медленно приподнял подбородок:
– Мирамис Шаас? Та самая, в квартире которой в сентябре был найден Белый аурум?
– Да, именно она. И я почти уверена, что их исчезновение как-то связано с теми, кто похитил Белый аурум и кукловода Олли Плунецки.
Вот они, заветные слова, которые Ид Харш так ждал.
– Мы внимательно слушаем вас, госпожа Баулин, – произнес он, выставив локти на стол и сомкнув пальцы в замок. – Почему вы считаете, что три этих события связаны? И при каких обстоятельствах исчезли перечисленные вами граффы?
Из окна кабинета виднелась набережная. Сидя в кресле, Ирвелин видела западный берег столицы и длинное здание готической постройки – Королевский Институт Граффеории. С самого момента его возведения крышу института облюбовали черные вороны. Вот и сейчас Ирвелин наблюдала за стаей диких птиц, облаком взлетевших в сгущенное небо.
– За тремя этими событиями может стоять одна и та же компания, – сказала она, не сводя взгляда с птиц. – Они называют себя «Девять пилигримов».
Последнюю фразу Ирвелин произнесла медленно, выговаривая каждый слог, будто сомневаясь, что собеседники ее верно расслышат.
– Девять пилигримов? – переспросил Харш, хмурясь. – Что еще за пилигримы?!
– Это название тайного общества, довольно древнего, – вступил в разговор кучерявый юноша, выйдя из тени картотеки. Голос его надламывался, а длинные руки никак не могли найти комфортное положение и без конца двигались. – Но я читал, что девять пилигримов потеряли всех своих сторонников и прекратили св… свое существование. Более ста лет тому назад.
– Общество пилигримов возродилось, – повернувшись к младшему помощнику, заявила Ирвелин.
– Откуда вам это известно? – спросил Чват.
– Мы встретили одного сильного телепата. Она нам и сообщила о них.
– И это все, на чем вы основываетесь?
Ирвелин заерзала в кресле. От такого застенчивого человека, как Чват Алливут, не ожидаешь подобной напористости.
– Так, – отозвался Харш, в грозном замешательстве переводя взгляд с Ирвелин на Чвата. – Тайные общества для меня не больше чем абстракция. Я склонен иметь дело с реальными людьми. Госпожа Баулин, можете ли вы назвать имена участников этого общества?
Закончив вопрос, Харш прикрыл глаза. Он отчаянно надеялся, что она назовет хотя бы одно имя.
– Нет, – ответила Ирвелин, не дрогнув. – Их имен я не знаю.
Снова она обманула его. Снова скрыла имя. Однако в этом и состоял ее план: выложить желтым плащам все, что она знала о девяти пилигримах, но без рассекречивания заветного имени. Желтым плащам предстояло отыскать преступников без туза в рукаве, а Ирвелин постарается всячески им содействовать – лишь бы они отыскали Августа, Филиппа и Миру.
Харш промолчал, продолжая сидеть с закрытыми глазами.
– А имя Прута Кремини вам о чем-нибудь говорит? – вмешался его младший помощник.
– Вроде нет, – поразмыслив, сказала Ирвелин, радуясь, что врать ей больше не нужно. – А кто это?
– Неважно! – вставил Ид Харш, резко поднявшись и с укором метнув взгляд в Чвата. – Госпожа Баулин, вы сказали, что пилигримы могут быть связаны с похищением Олли Плунецки. Объяснитесь.
К обсуждению кукловода Ирвелин была готова, а потому выпалила свой ответ, как заученный назубок стих:
– Олли Плунецки создал живую куклу. Пилигримы пришли к нему в лавку, чтобы украсть эту куклу. Думаю, им нужны были и кукла, и ее создатель.
Отреагировали желтые плащи с задержкой. Какое-то время они смотрели на Ирвелин без единой эмоции – ждали, наверное, что она вот-вот рассмеется. Но шутить Ирвелин не собиралась.
– Любопытная теория, госпожа Баулин, – с кривой улыбкой ответил Харш. – Только Граффеория – это не цирк с бубном и говорящими конями. Оживление куклы? Вы серьезно?
– Более чем, – сказала Ирвелин, глядя детективу прямо в глаза, пусть это было и тяжело. Август предупреждал, что в полиции ее подозрения всерьез не воспримут, но сдаваться она не собиралась. – Куклу прозвали Серо. Он из фарфора, одет в золотой костюм шута. Я раз пять ходила в лавку кукловода, чтобы убедиться, что он живой. – Желтые плащи переглянулись. – Однажды я заметила у Серо движение в районе груди. Такое, будто кукла дышала…
– В тот день, когда Олли Плунецки похитили, вы приходили в лавку из-за этой куклы? – вклинился Харш, пропуская мимо ушей ее последние слова. Дождавшись ее кивка, Харш провел ладонью по озабоченному лицу и, с силой сохраняя деликатность, произнес: – Не буду лукавить, госпожа Баулин, ваши подозрения кажутся мне беспочвенными. В Граффеории вас не было более десяти лет, и полагаю…
Внезапно раздался настойчивый стук.
– Ну что еще! – с раздражением кинул Харш, даже не смотря в сторону двери.
Ирвелин оглянулась. В кабинет детектива вошла женщина средних лет. Ее сероватое лицо напоминало бетонную плотину – ноль эмоций, ноль участия.
– Господин Харш, звонил капитан Миль, – возвестила женщина. – Белый аурум снова украден.
Ирвелин беззвучно ахнула.
– Зайдите попозже, госпожа Плаас. Я занят. И, прошу вас, сделайте мне крепкий кофе. Именно крепкий, а не тот разбавленный компот, что был утром.
Кажется, страшное объявление детектив не воспринял,
