Я взглянул на лежавшие на столе часы. Уже половина второго, обычно она возвращалась из разведки до полудня.
– Будем надеяться, все в порядке, – я еще раз отер полотенцем мокрый затылок, – увы, но никаких новых координат я извлечь из записей не могу. Стимфалополис где-то там…
Хеммет посмотрел в раскаленное марево пустыни.
– Вот именно, что где-то… О! А вот и наша Эрика.
Я присмотрелся, действительно в небе показался размытый дрожащим воздухом силуэт приближающегося аэроплана.
Девушка выкарабкалась из раскаленной металлической кабины. Я протянул ей фляжку с водой.
– Опять ничего?
Эрика мотнула головой.
– Нашла!
– Что? Что нашла? – загалдели мы с Хемметом наперебой.
Она вернула мне полупустую фляжку.
– Оазис. Постройки. Далеко в стороне от того места, которое ты обозначил на карте…
Мне показалось, что мои уши немного начинают гореть. Впрочем, это могло быть африканское солнце.
– Мои расчеты…
– Не оправдывайся, Танкред, – перебил меня Хеммет, – так что ты там нашла?
– У меня заканчивался бензин, я смогла только бросить взгляд издалека. Довольно большой поселок, крепостные стены, невдалеке горы… Больше ничего не смогла разглядеть.
– Отлично, – сказал я, – сейчас отдохнешь, заправимся и полетим.
– Помедленнее, Танкред, – вмешался Хеммет.
– Все нормально, – отмахнулась Эрика, – сейчас я передохну, жара спадет, и можно будет лететь.
– Но зачем так спешить?
– Я планирую установить контакт с жителями оазиса, – пояснил я, – надеюсь, моих познаний в арабском и коптском должно хватить. Кроме того надо определить его точное положение, чтобы можно было добраться на автомобилях. А вы готовьтесь к наземной экспедиции. Наконец-то мы поймали удачу за хвост!
Под крылом монотонно скользило бесконечное песчаное море. С высоты огромные песчаные дюны казались мелкой рябью на желтовато-бежевой воде.
– Это где-то здесь, – Эрика оторвала руку от штурвала и указала вперед и в сторону.
Я выглянул из-за ее плеча, но с моего заднего сиденья кроме расчалок крыльев ничего толком видно не было.
– Сейчас сделаем несколько кругов, – добавила она и повернула штурвал.
Самолет накренился, делая вираж, и я немедленно пожалел о том, что перед вылетом решил пообедать. Морская болезнь никакая не морская, в полете может укачивать не хуже. Хорошо еще, моя боязнь высоты решила пока не слишком часто проявляться. Ладно, главное покрепче держаться за края кабины.
Мы описали несколько кругов над пустыней, но внизу не наблюдалось ничего, кроме песка.
– Кажется на горизонте какие-то скалы, – крикнул я в ухо Эрики, – попробуем там глянуть?
Она кивнула и снова заложила вираж. Никогда больше не полечу на полный желудок… Да еще и уши закладывает.
Мы начали снижаться. Бежевая рябь дюн нарушилась проступавшими сквозь песок рыжевато-бурыми скалами. Сколько можно было видеть, с юга на север тянулась каменистая стена, изъеденная глубокими язвами каньонов. Самолет перевалил за его передовой гребень и полетел над источенными временем грядами. Эрика взяла курс чуть левее. В одном из каньонов под нами мелькнула зелень.
– Держи вдоль ущелья! – крикнул я сквозь шум набегающего ветра.
Мы полетели над зазубренной бороздой каньона. Он явно становился глубже, а отдельные кусты и пучки травы сливались в монолитный ковер на его дне. Сквозь него проблескивал небольшой ручей.
Эрика снизилась, и теперь мы летели почти на уровне окаймлявших долину скал. В нескольких десятках метров под нами проносились верхушки небольших акаций.
Профессор Пикколо не ошибся. В здешних горах действительно каким-то чудом сохранились источники воды. И я даже предположить боюсь, что еще могло здесь уцелеть…
Мы повернули, следуя изгибу ущелья, и я не поверил своим глазам – стены каньона раздвинулись и мы вылетели в обширную котловину, окаймленную скальными обрывами. Их подножие лежало заметно глубже дна каньона, и текший вдоль него ручей падал в котловину серебристой нитью водопадов.
Я был ошеломлен. Под нами распростерлось огромное, заполненное тропическим лесом, пространство. Местами виднелись зеленые плоскости не то лугов, не то зарослей папируса, стеклянно отсвечивали зеркала небольших озер. Дальний край котловины терялся на горизонте, лишь кое-где выступали из зелени плоские вершины рыжеватых столовых гор. Но по разделявшим их широким долинам тропическая зелень уплывала дальше, насколько хватало глаз.
Эрика что-то удивленно пробормотала, но за рокотом мотора и свистом ветра я не смог разобрать слов.
Мы повернули и немного набрали высоту. Стало ясно, что огромная система долин тянется далеко вперед, змеясь между разрушенными эрозией обломками древнего плато. Похоже, что мы открыли что-то весьма необычное. Но, так или иначе, это вполне могло быть тем оазисом, где жители Стимфалополиса добывали слонов и крокодилов.
– Город должен быть где-то рядом! – прокричал я на ухо Эрике, – нужно немного вернуться.
Мы вылетели из котловины, и заскользили над каменистыми грядами, ограждавшими ее с восточной стороны.
– Если в ближайшее время не найдем, полетим в лагерь, – сказала Эрика, – иначе не хватит бензина на обратный путь.
Но нам повезло. Почти сразу после этого мы заметили постройки, возвышавшиеся в ложбине в нескольких километрах от края скал.
– Сможешь посадить? – спросил я.
Она кивнула, и наш аэроплан пошел вниз.
Выбравшись из кабины, я присмотрелся к городу. Белые крепостные стены, башенки, ворота. Жителей не видно. Возможно, они слегка перепугались, впервые увидев самолет.
Я поправил шляпу и куртку. Первое впечатление самое главное, желательно выглядеть представительно. На всякий случай у меня был с собой маузер, приобретенный еще в Капштадте, но я был уверен, что это не понадобится.
– Может, останешься здесь?
Эрика отрицательно замотала головой.
Я глубоко вздохнул, и мы зашагали к воротам. Чем ближе я подходил, тем отчетливее становились мои сомнения. Ни малейших признаков жизни, да и стены кажутся довольно ветхими. Неужели и этот город оставлен?! Неужели все надежды найти не затронутый цивилизацией кусочек древности пошли прахом?
Откуда-то из города взлетела большая черная птица и тяжело взмахивая крыльями полетела в сторону гор. Я вспомнил про огромных орлов, в честь которых Стимфалополис получил свое название. На всякий случай расстегнул кобуру.
Город встретил нас гробовым молчанием. Ворота были закрыты, но, судя по рассохшемуся дереву и густо позеленевшей меди скоб и петель, случилось это уже очень давно. Без особой надежды я стукнул рукояткой маузера по створке. Заклубилась пыль, мне на ботинки посыпалась труха. Глухой звук бесследно растаял в тишине вечерней пустыни. Я ударил сильнее. Створка затрещала и подалась. Я отскочил. Позеленевшие медные гвозди вывалились из серебристо-серой трухлявой балки, ворота зашатались и с сухим треском осыпались, окутав нас с Эрикой густым облаком песка и вековой пыли.
– Надеюсь, они не выставят нам счет за испорченную собственность? – пробормотала она.
Я не оценил шутки. Чихая и кашляя, я пробрался через обломки ворот в город. Выбеленные солнцем здания глядели на меня потухшими глазницами проемов, улицы покрывал толстый слой песка. Из-за угла донесся какой-то топот. Мы побежали туда. За поворотом лежала городская площадь. Краем глаза я заметил скрывшиеся в боковом проходе странные фигуры.
– Кто бы это мог быть?
– Судя по следам – страусы, – заметила Эрика, показывая на отпечатки двупалых ног на песке.
Я посмотрел на следы, потом еще раз огляделся. Обветшавшие здания, занесенные песком проулки. В центре площади одиноко возвышается пересохший фонтан. Сомнений не оставалось, город был мертв. И уже давно.
Я тяжело опустился на каменную скамью возле фонтана.
– По крайней мере, мы его нашли, – попыталась ободрить меня Эрика, присев рядом.
– Это да… Летим обратно?
Она отрицательно покачала головой.
– Надо подождать ночи. Вылетим утром.
– Зачем?
– Я хочу записать точные координаты этого места, мы с самолета его еле отыскали, с земли будет еще сложнее.
– Будешь определять широту по звездам? – спросил я.
– И долготу тоже. Секстан и хронометр в самолете. Нужно замерить высоту двух любых звезд и по астрономическому ежегоднику выяснить, откуда их в это время видно под таким же углом.
– Не знал, что ты разбираешься в навигации…
– Это мой хлеб, – она улыбнулась, – не расстраивайся, будет и на твоей улице праздник. Рано или поздно мы найдем все, что ты ищешь и даже больше.
– Спасибо, – сквозь опустевший проем ворот я посмотрел на небо, солнце нижним краем уже коснулось каменистой гряды, – в тропиках темнеет быстро, скоро уже можно будет увидеть звезды.
