— Говори со мной. — Она положила ладонь на его здоровую руку.
— Гаррет… — Веки почти скрыли лихорадочно горящие глаза Картера. Когда они сомкнулись, его тело обмякло.
— Черт возьми! Он умер? — спросил Уэйнхаус.
Гаррет разорвала рубаху на груди лейтенанта и приложила ухо к сердцу. — Бьется еле-еле. Эй, парень, вот уж чего нам не надо! Держись!
Но Картер ее не слышал. Его тело отчаянно пыталось одолеть яд, попавший в кровь.
Гаррет посмотрела на огни, разбросанные по первому уровню. Они напомнили ей блокпосты в Ираке. Чего только иракцы не придумывали, чтобы остановить их джип: надевали американскую форму, перекрывали дорогу сожженными автомобилями, подсылали якобы играющих детей. Но у них был строгий приказ — продолжать движение, невзирая ни на что. Стоит остановиться — и тебя убьют. Это было безвыходное положение: ты не хотел убивать ребенка, но и сам не хотел умирать. При любом варианте ты оказывался в проигрыше.
БРЭВИС с самого начала мало чем отличался от Ирака, и ей в этом спектакле досталось почетное место в первом ряду.
Теперь с ними не было Уэбстера, не было пути на второй уровень, не было лестницы, чтобы выйти наверх, — только толпа чудовищных насекомых, с которыми предстояло драться. Финального занавеса долго ждать не придется.
— Гаррет? Думаешь, мы отсюда выберемся? — спросил Уэйнхаус.
Она не подняла головы.
Глава 76
Тобиас Пейн ехал по Род-Айленд-авеню по направлению к дому Джонатана Стерна на Фоксхолл-Роуд. Он не любил там появляться, потому что такие визиты напоминали ему, какой путь наверх ему еще предстоит проделать. Хотя Пейн и окончил Йельский университет, состояние его семьи, вполне солидное, было все же слишком молодым, чтобы обеспечить ему прочное место в высших кругах общества.
В то же время Джонатан имел за спиной и хорошее образование, и старинную семью, что создавало прочную основу для восхождения к вершинам власти. Еще в Йеле он был одним из студентов, который вполне корректно разговаривал с Тобиасом и подавал этим пример остальным, однако никогда не приглашал его провести каникулы в семейном поместье в Хайянисе.[37]
Пейн свернул на подъездную аллею особняка и остановил свой «БМВ-850» у подъезда. Харолд, дворецкий Джонатана, открыл ему двери и проводил наверх.
— Привет, Тоби. — Джонатан Стерн крепко пожал руку Тобиаса.
— Рад тебя видеть, Джон. Как поживаешь?
— Превосходно. Джин с тоником?
— Пожалуй, нет. Я за рулем.
Джонатан выглянул из окна гостиной и издал едва слышный звук, означавший брезгливое неодобрение: Тобиас выбрал автомобиль, слишком бросавшийся в глаза.
— Итак, — сказал он, снова поворачиваясь к гостю, — судя по всему, ты основательно встревожен. Поэтому я воздержусь от вопросов о Шарлотте и детях. Напомню только, что в следующий четверг мы ужинаем у Марселя.
— Спасибо, Джон.
— Насколько я понял, тебе нужна вполне определенная поддержка. В последний раз это произошло… Лет шесть назад?
— Около того. В Гренаде батальон пропал без вести. Ситуация была не из приятных.
— Именно. Что ж, никто не торопится с поисками. — Друзья обменялись улыбками, словно намекая на времена, когда они ускользали из бара, не заплатив по счету. Потом они расположились в глубоких кожаных креслах густого вишневого цвета, и Тобиас сразу приступил к делу.
— Джон, сейчас речь идет о БРЭВИСе.
— Жаль, — с досадой сказал Джонатан. — Твой паучий домик был весьма полезен, и не один год. Саудиты хорошенько почешут в затылках, прежде чем в очередной раз снизить цены на нефть.
— Не сомневаюсь. Так вот, по причинам, на объяснение которых я не хочу тратить твое время, осы вышли из-под контроля. Все защитные меры и возможности отхода исчерпаны, и мне нужно одобрение на ядерный удар. — Джонатан поднял брови, обозначая крайнюю степень внимания. Тобиас продолжал: — Поверь, я не стал бы обращаться с такой просьбой, если бы не абсолютная необходимость. Я уже пытался активировать взрыв отсюда, но связь с БРЭВИСом прервана, и сигнал не прошел.
— Понимаю тебя, Тоби, но ядерный взрыв — это слишком. Ты можешь сообщить мне еще какие-то подробности?
— Не слишком много. Когда я звонил, там внизу несколько человек были еще живы. Не уверен, что морпехи, с которыми я говорил, станут следовать инструкции, если это заставит их угробить друзей.
— Значит, возможна и утечка?
— Не думаю. Если мы сумеем произвести взрыв достаточно скоро, то те, с кем я говорил, не успеют уйти и разгласить нежелательную информацию.
— И на том спасибо. Итак…
— Итак, мне нужен приказ «четыре двадцать семь», чтобы обойти обычную процедуру и нанести удар с ближайшей авиабазы.
— М-да… Как бы я ни хотел помочь, боюсь, сейчас все сложнее, чем прежде. После теракта одиннадцатого сентября на любые отклонения от правил смотрят очень косо, особенно когда речь идет о ядерных ударах.
— Но я уверен, что ты можешь…
— Я-то пока могу добиться всего, что захочу. Только сейчас это требует гораздо больше усилий. Ты понимаешь, к чему я клоню? Объясни мне, почему я должен это сделать?
— Ты знаешь, что в отношении БРЭВИСа недопустима никакая утечка.
— Конечно, но я также знаю, что тебе придется заполнить соответствующие бумаги, после чего обратиться к генералу Клейну.
У Тобиаса вырвался нервный смешок.
— Ты шутишь? — Выражение лица Джонатана не изменилось. — Радары Клейна не отслеживают БРЭВИС. Если мне придется сообщить ему о наших насекомых и об обреченных на смерть гражданских лицах, он заставит меня плясать на канате, а потом задаст кучу вопросов, которые ни мне, ни тебе не нужны.
— Это правда. Но отвечать за все придется тебе, Тобиас. Меня с БРЭВИСом практически ничего не связывает.
— Джонатан, прошу тебя…
— Право, не знаю. Тоби. Это не просьба полить напалмом Колумбию. Здесь дело посерьезней. Я не отдавал приказов нанести незапланированный ядерный удар еще со времен Клинтона. Будем смотреть правде в глаза: если ты хочешь, чтобы ради тебя я приложил столь серьезные усилия, то тебе придется сделать то же и для меня.
— Ну конечно, чем я могу тебе помочь?
— Будто сам не знаешь. Тебе должно быть известно, что у нас возникли небольшие трения с губернатором Вайоминга. Если не вдаваться в подробности, он расходится с нами во взглядах на финансирование военных программ, полагает, что можно сэкономить на приобретении боеголовок и потратить эти деньги на десяток-другой больниц или подобную чушь. Проблема заключается в том, что к нему прислушиваются несколько сенаторов, а это может отразиться на голосовании по нашей заявке на бюджетные ассигнования. Весьма желательно, чтобы он не смог воплотить в жизнь свои намерения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
