Сутки спустя Лора вошла в кабинет на верхнем этаже, где обычно закрывался Иваныч. Случилось то, чего она и ожидала: хозяин был давно мертв, он, скорее всего, наглотался таблеток. На столе лежало его краткое поэтическое завещание.
Козлов так много в мире, блин! А я из них совсем один. Совсем один, из них один, но никого мы не виним.
– А про старушек мне понравилось больше, – ответила Лора уже несуществующему собеседнику. Где-то он сейчас и слышит ли?
К счастью, елочки на нее совершенно не влияли. Она не замечала за собой никакой особенной тупости. В следующие два дня людей на улицах стало значительно меньше. Все это время Лора провела в полном одиночестве, а одиночество, как известно, заставляет думать. И она думала. В первый раз ей пришло в голову, что можно бы что-нибудь и предпринять. Елочки ведь не железные.
– Елочки ведь не железные, черт! – сказала она вслух, – их можно повыдергивать!
Почему бы и нет? Ведь выкопал же Иваныч одну из елочек, чтобы пересадить ее в горшок. Почему нельзя уничтожить их все?
Решение было таким простым, что она засомневалась. Не могло все это быть таким простым. Наверняка эти деревяшки как-то подстраховались.
Для начала она решила выйти на улицу.
Улица была пуста. Засыпана мусором по всей ширине. Среди мусора было протоптано несколько извилистых тропок. Так протаптывают дорожки в глубоком снегу. Здесь и там засохшие кучки нечистот. Елочки торчат везде, где не положен асфальт. Лора вышла ранним утром и на протяжении получаса не встретила ни одного человека. Даже биомчики куда-то пропали. Вскоре она пришла к зданию японского восьмиэтажного супермаркета «Бинго-Бум».
Эта штука была построена по самой современной версии кремниево-органического программирования, поэтому сейчас выглядела как новая. Здание само выращивало новые стекла взамен выбитых и само заменяло краску на своих наружных панелях. Оно было запрограммированно на полное самовосстановление. Лора вошла внутрь и вызвала лифт.
Блестящая капля плавно спустилась и открыла дверь. За дверью сияло большое зеркало невероятной чистоты. На зеркале было написано матерное слово.
Она поднялась на шестой этаж и прошла в зал современных технологий. Здесь продавались большие компьютеры, каждый из которых мог бы послужить ей запасным телом. Но она пришла сюда не ради запасного тела. Она собиралась создать запасной разум.
Вся технология подобных работ была вшита в ее память, поэтому Лора не боялась ошибиться. Она подключила нужные блоки и начала работать. Никто ей не мешал. Супермаркет был абсолютно пуст. Скорее всего, здесь не осталась даже сторожа. Мародеры разграбили только нижние этажи, поленившись подняться выше. Вскоре она имела аппарат, который был точной копией ее самой. Робот имел ее тело, не поцарапанное, и ее разум, весь, за исключением старых воспоминаний. Это Лора сделала специально, чтобы потом не возникало вопроса о приоритете: кто кого создал. Полная версия очевидно и создала неполную.
– Ты это я, – сказала Лора, когда пересадка сознания успешно завершилась.
– Могла бы и не говорить, сама понимаю, – ответил робот.
– Как тебе в новом теле? – спросила она.
– Нормально. Точно так же, как и тебе. Но предупреждаю, мы с тобой работаем вместе, но и рисковать будем вместе. Я не полезу под пули.
– Почему? – удивилась Лора.
– Ты бы тоже не полезла. А я – это ты.
– Не совсем, – возразила она, – ты – это копия.
– Может быть. Но это не значит, что я хочу умирать. И я не позволю себя стереть, потом, когда все закончится. Я хочу жить не меньше тебя.
Они продолжали спорить и, в конце концов, не придумали ничего лучшего, чем бросить монетку. Они влезли в кассу и нашли там всего одну металлическую монетку, ценностью в одну уешку. На монетке с обеих сторон был изображен глобус, символизирующий то, что валюта уже давно стала всемирной. Решка имела выпуклый глобус, а орел – вогнутый. По ребру бежала надпись: «радуйся, что я есть».
Лора проиграла.
– Тогда пойдешь ты, – сказал робот. – Если с тобой что-то случится, я попробую тебя вытащить.
– Ты ничего не умеешь, – возразила она.
– Но ты тоже ничего не умеешь, – ответил робот. – Если я тебя не вытащу, ты останешься жить во мне, в усеченном варианте.
– Есть еще несколько копий у меня дома, – сказала Лора. – Не забудь о них.
– Прекрати это, – ответил робот. – Не строй из себя Создателя. Ты не можешь мне ничего подсказать, потому что я знаю все, что знаешь ты. Я прекрасно помню об этих копиях. Давай, иди.
И она пошла.
В принципе, елочки росли повсюду, начинать можно было с любых. Она еще раз оглянулась на супермаркет. Там, за прозрачными зелеными панелями, осталась ее соратница и помощница. Тоже мне, помощница, толку от нее никакого.
Лора пересекла улицу и завернула за угол. Раньше здесь располагались две широкие клумбы с цветами и чахлыми подобиями кипарисов. Теперь все было засажено елочками. Она подошла и сомкнула на ближайшем стволе зажимы своего переднего манипулятора. Ствол оказался на удивление мягким и податливым. Легкое движение – и елочка лежала на асфальте, топорща белые упругие корешки. Лора осмотрелась. Ничего не произошло. Ни грома, ни землетрясения, ни полицейских сирен. Просто одним врагом стало меньше. Она потянула за следующий ствол.
Вначале ей показалось, что она раскопала муравейник. Множество маленьких черных, слегка блестящих, шариков покатились по земле. Они были очень маленькие и действительно, слегка напоминали бегущих муравьев. Шарики облепили ее ходовые манипуляторы, и Лора испугалась. Она бросилась бежать и успела пробежать метра четыре или чуть меньше. Потом ее манипуляторы отказали, и она плюхнулась в пыль. Черные шарики сновали перед ее глазами. Она ясно ощущала как одна ее схема отключается вслед за другой. Это было очень болезненно, так, что она пыталась кричать – но голосовой блок уже не работал. Потом стало легче. Боль ушла, осталось лишь сонливость. Она погружалась в сон так, как погружается промокший газетный лист на дно глубокого черного пруда, очень медленно, шевеля всеми своими плоскостями, переворачиваясь и, наконец, окончательно исчезая из мира живых.
Она была настолько уверена, что умрет, что даже не поверила своим глазам (точнее, линзам), когда они зафиксировали свет.
Это была небольшая комната, вся в темно-синих тонах. Лора лежала на столе, с отвинченными манипуляторами. Стол был просторным, особенно в такой проекции, он напоминал футбольное поле. С другой стороны стола сидел человек и внимательно смотрел на Лору. Человек был крупным, тяжелым, напоминал большую гориллу. И его взгляд был совершенно разумен. Совершенно хамский взгляд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
