Читаем без скачивания Ответ Империи - Олег Измеров

Под боком оказался пульт от телевизора, вызывая неудобство. Виктор вытащил его и, чтобы отвлечься, нажал первую попавшуюся кнопку. Седого усатого человека в окружении журналистов, что появился спустя десяток секунд на экране, он узнал сразу. Это был Руцкой, он как-то даже в Брянск приезжал.

– Ну что я могу сказать? – четким командным голосом заявил вице-президент двух реальностей. – В военной реформе еще много чего недоделано. Например, наша армия – это армия мирного времени. А в армии мирного времени самые талантливые полководцы всегда оттираются серой массой. В военной науке мирного времени господствующие высоты захватывают болтуны и бездари. Вот вы спросите, почему в сорок первом немцы дошли до Москвы? Спросите!

– Действительно, – переспросила его журналистка в светлом брючном костюме, – ведь у нас вроде к войне готовились?

– А вот я вам скажу почему. Во-первых, наши военные теоретики и генералы оказались не способны вооружить Советскую… то есть Красную, армию необходимым оружием. Во-вторых, эти военные теоретики и генералы оказались не способны подготовить нашу армию как в тактическом, так и в организационном плане. В-третьих, в начале войны значительная часть высшего комсостава предала Родину и не исполнила своего долга и присяги. И только потому, что наша страна была коммунистической, а возглавлял ее самый талантливый коммунист товарищ Сталин, это спасло народы мира от угрозы фашизма!

«В прошлый раз у него Радугин был, – подумал Виктор. – А теперь, наверное, Мухин?»

– Если армейская, если государственная система бюрократична, – продолжал Руцкой, – то высшие должности – это та прорубь, в которую всплывает дерьмо. Тут предстоит еще разбираться и разбираться. Я против того, чтобы чернить армию. На высоких должностях есть люди толковые, грамотные, способные, которым можно смело доверять любое задание. Но есть и вчерашние прокисшие щи!

«Новую волну репрессий, что ли, готовят?» Выступление Руцкого неприятным образом подтверждало версию Галлахера. Виктор вздохнул и переключил канал.

На другой программе шел телефильм из западной жизни, и за кадром кто-то пел голосом, похожим на Гребенщикова:

Миром правят лузеры,Но разве это кого-то проймет?Их товар – это иллюзии,И темп производства растет.Мы слышим хорошие вести,Что по утрам приходят в наш дом,Но Земля давно стоит на месте,Просто движется пейзаж за окном…

На тумбочке запиликал ВЭФ. Виктор протянул руку.

– Слушаю! Слушаю!.. Черт! – И он вытянул из корпуса блестящий прутик антенны. – Алло!

– Как съездили за грибами? – Он узнал слегка искаженный цифровым сжатием голос Светланы.

– Да вот набрал кое-что, вечером думаю жарить.

– Знаете, где кафе «Брянский картофель»?

– Ну естественно. Кто ж его не знает?

– Ждем вас там через час. Тем более что вы еще вроде не обедали?

– Вас понял. Почему в кафе? Хотя это глупый вопрос.

– Потому что сегодня суббота. Кстати, недавно его обновили.

Кафе «Брянский картофель» называлось так и в реальности Виктора; находилось оно у цирка, на первом этаже бетонного параллелепипеда института Брянскгражданпроект, остановка «1000 мелочей», по названию магазина в тут же стоявшей пятиэтажке. На этой стороне улицы мало что изменилось, даже торец здания магазина украшало все то же историческое панно семидесятых «Живешь в Брянске – будь строителем!». Дом же напротив оказался девятиэтажным монолитом, и линия магазинов в нем занимала два нижних этажа. «Надо будет туда сходить», – машинально подумал Виктор, когда «тройка» неторопливо заворачивала с Дуки на Ленина мимо места, где в его реальности стояла гостиница «Брянск», похожая на раскрытый на фоне неба и заречных просторов рекламный буклет. Здесь, в этой реальности, также стояла гостиница; но, в силу поменявшихся веяний, она превратилась в квадратную ступенчатую башню красноватого оттенка с зеленым шпилем в духе сталинских высоток. Впрочем, так она даже лучше гармонировала с шатрами стоявшей рядом Преображенской церкви.

Кафе сохранило старую планировку с полуоткрытыми кабинетами, уютно манившими посетителей проемами византийских арок из центрального зала, только облицовку всю поменяли: стало больше темного резного дуба и черненой кованой меди. Мещанская атрибутика современных ресторанов, все эти плазменные панели, акустика и цветомузыка, очевидно, не прошли фейс-контроля; кафе, не желая походить на подобные себе стилизованные заведения, предпочло полностью погружать посетителей во времена парусников и карет. Окна были завешаны, царила полумгла, и откуда-то тихо струился неторопливый акустический фольк.

– Простите, это, наверное, вас зовут, – обратилась к нему проходившая мимо официантка с пустым подносом. Виктор оглянулся; из-за тяжелых занавесей одного из кабинетов высовывалась Светлана и махала рукой, затем поднялась к нему навстречу.

– Виктор Сергеевич, присаживайтесь к нам, у нас свободно! – произнесла она, подводя к столу в кабинете, за которым сидел незнакомый Виктору высокий худощавый мужчина лет сорока, кавказской внешности, с легкой проседью в темных курчавых волосах. – Знакомьтесь, вот это товарищ Еремин, из кооператива, я вам рассказывала, специалист по зарубежным машинам. А это товарищ Гаспарян Андроник Михалыч, он у нас…

– По вопросам текстильной промышленности, – подсказал Андроник Михайлович, поднимаясь из-за стола и пожимая Виктору руку. – Я из главка, командирован в ваши края.

«Понятно», – подумал Виктор.

– Что будете заказывать? – пропела откуда-то сзади официантка, когда он занимал свое место в дубовом полукресле с высокой спинкой.

– Мне фирменный картофель в горшочках с говядиной, – ответила Светлана.

– А что еще? У нас в дневное время большая скидка. Практически все стоит как в обычной столовой, несмотря на обслуживание.

– Поэтому вечером к вам очередь, несмотря на обилие в городе подобных заведений? – спросил Андроник Михайлович. – Интересный опыт, надо распространить в Белокаменной.

– Тогда еще салатик, кофе…

– Как прошла встреча с Галлахером? – негромко спросила Светлана, когда официантка, приняв заказ, упорхнула в сторону кухни.

– Нормально прошла. Если не считать, что он огорошил тем, что фрау Лацман уже в Германии.

– Правильно. По легенде, вы не могли об этом узнать. Решение пришло после вашего мнимого посещения. Что он у вас спрашивал?

– Спросил, что было на допросе. Я отвечал, что допытывались про Лацман, как вы инструктировали.

– Насчет цели – есть какие-то зацепки?

– Им нужен ключ от развала СССР, – ответил Виктор, делая вид новичка, с любопытством разглядывающего интерьер, – интересуются, что публиковали в прессе и что говорили на улице. Иными словами – мнения населения, реакция на реформы, авторитет политиков, настроения, психологический фон и все такое.

– Значит, наш прогноз оправдывается, – заметил Гаспарян, – уничтожение СССР принесет Америке, да и западноевропейским странам на порядки большие дивиденды, чем временный скачок вперед одной из фирм. Тем более что для массовой продажи Экс-Пи необходим еще рывок со стороны того же Интела, IBM, целого ряда фирм – производство процессоров, оперативки, винчестеров, освоение периферии под УПШ и так далее. «Майкрософт» выпускает новые версии ОС согласованно с разработкой нового хардвера и периферии фирмами, с которыми она сотрудничает, так что выскакивание вперед одного звена не даст немедленного скачка по всей цепи, но зато укажет конкурентам пути развития. Вот устранение конкурента, доступ к дешевому сырью – это допинг мировым державам.

– И что мне делать дальше? – спросил Виктор. – Галлахер мне, похоже, то ли поверил, то ли как-то проверил. Интересовался только допросом у вас, насчет жизни и быта не любопытствовал. Я так понимаю, следующее задание – это передавать ЦРУ дезинформацию?

– Интересная мысль, – сказал Гаспарян, – и нельзя сказать, что она нам не приходила в голову. Заманчивая. Но обстоятельства сложились иначе. Светлана Викторовна сейчас вам все разъяснит.

В кабинете вновь появилась официантка, теперь уже с полным подносом. Обслуживали здесь быстро.

– Виктор Сергеевич, – произнесла Света, когда они вновь остались одни и принялись за волшебное содержимое горшочков, тонкости приготовления которого являлись личной тайной шеф-повара, – возможно, завтра вечером вы увидитесь со своей семьей.

– А смысл? И как меня им представят – как брата самого себя? Или так же в кафе, как у Штирлица?

– Вы не поняли. Речь идет об отправке вас в другую реальность – вероятно, в вашу.

– Уже раскрыли секрет? И что значит – вероятно, в мою?

– Секрета не раскрыли. У хроноагента, попавшего под машину, нашли снимок аллеи сквера Сталинских соколов, на нем крестиком обозначено место, на обороте дата и время. Это завтра, в четырнадцать тридцать две. Есть версия, что он должен был доставить вам данные о точке перехода.