Читаем без скачивания Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

похож на мавзолей, потому что каждая комната хранила воспоминания о том, что она когда-то сказала или сделала. Единственным местом, которое не напоминало мне об Амаре, были покои Романа. Поэтому я вошла в его комнату и легла на его кровать, укутываясь в кокон нашей общей любви.

Я была рада, что наконец призналась ему в своих чувствах. Теперь, что бы ни случилось, он знал. И, возможно, это даст ему силы выжить.

Лёжа там, я закрыла глаза, прекрасно понимая, что, возможно, больше никогда не увижу этого места. Когда я только попала в Рим, я ненавидела его. Но именно здесь, под заботой Амары, страсть, которая поначалу проявлялась между мной и Романом лишь в постоянных ссорах и взаимном упрямстве, наконец раскрылась в ту любовь, которую мы разделяли. Глубокую, настоящую любовь, изменившую нас обоих самым удивительным образом.

Безмолвные слёзы медленно стекали по моим щекам. Сердце, разум и душа Романа и мои теперь были навеки переплетены. Какой бог или какие боги могли бы разлучить нас такой жестокой и преждевременной смертью?

Покачав головой, я открыла глаза и села. Если предаваться скорби, это ничем нам не поможет. Я развязала пояс, в который положила кинжал, найденный в стене камеры Романа, а также отколовшийся кусок камня.

— Где мне найти священные слова, чтобы начать путешествие во времени? — прошептала я в пустую комнату.

Я взяла кинжал за рукоять и принялась медленно вертеть его в руках.

Кому он принадлежал?

Безумные песнопения Марселиуса сами собой всплыли в моей памяти.

— А что, если путешественник во времени — вовсе не Маркус, как уверяет Роман, а Марселиус? И что, если слова, которые он произносил, на самом деле и есть священные письмена для путешествия во времени? — Я напряжённо пыталась вспомнить его заклинания. — Так… Что же он говорил? Казалось бы, они должны были навсегда отпечататься у меня в памяти — он повторял их столько раз.

Когда я представила себе покачивающегося Марселиуса, моё тело само начало раскачиваться в такт, а веки медленно закрылись. Слова сами сорвались с моих губ.

— Ya hamiat alqamar fi allayl, — произнесла я. — Adeuk 'iitlaq aleinan lilnuwr waturshiduni khilal alzalami.

Я резко открыла глаза, заметив свет в комнате. Кинжал мягко светился!

— Боже мой.

Я прикрыла рот ладонью.

— Неужели эта песня и есть слова кинжала?..

Снова пытаясь вспомнить слова, которые пел Марселиус, я закрыла глаза и представила, как он напевает и произносит своё заклинание. Веки опять налились тяжестью.

— Ya hamiat alqamar fi allayl, 'adeuk litutliq aleinan lilnuwr waturshiduni khilal alzalami. Dae alshams aleazimat tarqus min hawlik bialhubi walmawadati. Mean, aftahuu bawaabatikum wamnahwani alsafar eabr alzaman walmakan mithl zilal allay.

Когда я открыла глаза, клинок светился уже ярче. Не так ослепительно, как мой кинжал в ночь моего первого путешествия во времени, но всё же…

Я опустила взгляд на свою столу и увидела, как мягкое сияние пробивается с моего бедра, где в ножнах был закреплён мой собственный кинжал. Приподняв ткань, я увидела, что и он ярко светится.

— Боже мой. Я знаю эти слова!

Я вскочила на ноги, положила свой кинжал на кровать и подошла к месту, где Роман хранил письменные принадлежности. Мне нужно было записать эти письмена и попытаться понять их смысл.

Я уставилась на пергамент, исписанный странными словами, которые только что вывела.

— Это не похоже на арабский… хотя звучит очень похоже. — Я постучала пером по пергаменту. — Может быть… арамейский?

Арабский и арамейский языки были похожи, но всё же различались. Я присмотрелась внимательнее и убедилась, что была права: похоже, это действительно был арамейский.

Незадолго до того, как началась вся эта история с путешествиями во времени, я лишь совсем немного познакомилась с арамейским языком. Я знала его очень поверхностно. Но, с трудом разбирая написанные слова, пришла примерно к такому переводу: «Защитник Луны в ночи, я призываю тебя высвободить свет. Проведи меня сквозь тьму. Позволь великому солнцу танцевать вокруг тебя с любовью и страстью. Вместе откройте свои врата и даруйте мне возможность путешествовать сквозь время и пространство, подобно ночным теням».

— Мы путешествуем сквозь время и пространство, подобно ночным теням! — Я прижала пергамент к груди. — Не могу поверить, что разгадала тайну священных письмен.

Я снова посмотрела на загадочный кинжал и взяла его в руки.

Я уставилась на инициалы на рукояти. «М» и «Т». Это же точно «Т». Я поднесла рукоять ближе к тусклому свечению клинка и прищурилась. Не могу понять. Это «Т» или всё-таки «Л»? Маркус и Лидия? Может быть, Роман прав, и это действительно «Л», а Маркус — его брат. Я снова и снова поворачивала кинжал в свете. Нет… это должно быть «Т».

Холод пробежал по моей коже.

— А что, если Марселиус действительно брат-близнец Романа?

На этот раз эта мысль обрушилась на меня всей своей тяжестью. Я закрыла рот ладонью, не в силах принять подобное предположение. Покачав головой, я прошептала:

— Нет. Он просто должен был услышать эти слова от Маркуса.

Я отказывалась верить, что Марселиус — брат Романа. Марселиус был совершенно безумен, и между ним и Романом не было ничего общего. У меня оставался только один выход — вернуться в тюремную камеру и попытаться получить ответы. Возможно, это поможет сложить воедино последние части головоломки. Но я не хотела верить, что Марселиус — брат Романа. От одной этой мысли меня начинало мутить.

О, Роман, детка… Кажется, я разгадала эту тайну. Надеюсь, я права. Надеюсь, сегодня ночью мне удастся спасти тебя, и мы вместе сбежим из Рима, навсегда оставив это ужасное место.

ОЛИВИЯ

Глава 33

Осознание того, что мне удалось разгадать священные письмена, словно подарило мне крылья. Я стремительно носилась по дому в поисках сумки, собираясь как можно скорее вернуться в Колизей и поделиться этой радостной новостью с Романом. Но мне ещё предстояло добавить к этой загадке последнюю деталь и выяснить, действительно ли Марселиус был братом Романа.

Когда я нашла сумку, то положила в неё загадочный кинжал, камень, скрывавший его, и один из носовых платков Амары. Сама не знаю почему, но мне хотелось сохранить что-нибудь на память о ней. Перед уходом я нашла ещё одну корзину, положила сумку на самое дно и накрыла её лечебными травами Амары, намереваясь воспользоваться той же уловкой, что и в прошлый раз, чтобы попасть в подземелье.

Затем, в последний раз окинув взглядом это дорогое для меня место, где я встретила