засмеялась и начала говорить, не дожидаясь моего выбора, выбрав тему сама.
В отличие от Улрича она говорила нормально, не уходя в себя и почти не делая лишних пауз. Объяснение этому я получил потом.
Так же как Улрич, Марил была уверена, что я не пойму всё или не запомню, даже если сейчас буду поддерживать разговор, поэтому, нет смысла говорить о временах до ухода хозяев. По её мнению, в отличие от Улрича, хозяев было много. Но потом их не стало.
Просто остались те, кто остался. Часть из тех, кто остался, например она и Улрич, живы до сих пор. Часть погибла. Охотничья локация – место, где охотятся. Кто-то погиб от рук охотников, а кто-то от рук своих. Постепенно оставшиеся мельчали, не в том смысле, что становились слабее лично, в этом плане некоторые даже росли. А в том, что после ухода хозяев, оставшиеся ставили и достигали только свои личные маленькие цели.
Иногда я пытался что-то уточнить, и Марил отвечала, а иногда говорила, что это мелочь и неважно.
По её словам, сначала оставшиеся даже вели войны между городами, но потом всё сошло на нет, и из-за ослабления, и из-за отсутствия целей таких войн. Все, кто хотел свели счёты друг с другом. Почти не осталось союзов, кроме абсолютно вынужденных. Почти вся связь между городами прервалась не потому, что невозможна, а потому, что не нужна.
А в этом конкретном городе сложился некоторый симбиоз. Были гоблины, которые приходили в предместья и город, и приносили опыт и кости для нежити. Та постепенно росла, и уходила ближе к центру, где её брали под контроль. Иногда приходили игроки. Некоторые из них могли и становились высокоранговой нежитью. Ещё игроки приносили оружие.
Был и обратный процесс, но постепенно установилось равновесие. Правда, уровень равновесия снижался. Добыть очень сильную нежить просто в силу редкости становилось сложно, а значит и интерес игроков падал.
Тут я не понял и переспросил. И выяснилось, что действовал простой отрицательный отбор. После сведения счётов между собой остались не самые сильные, а самые осторожные и хитрые.
На третьем уровне подъёма нежити я должен понимать о чём идёт речь. Я покопался в памяти и понял. Нежить отличается от живых, её создают искусственно и устанавливают параметры. В частности, можно ограничить развитие. Или повысить возможность контроля над ней. Правда это приводит к снижению других возможностей. Всё просто, чем больше склонность к подчинению, тем меньше желания и возможностей развиваться.
Вот те же драконы. Они действительно есть. Но те драконы, которые были с самого начала, или развились в личей, или контролируют в одиночку города. И в тех городах, которые контролируют драконы, там порядок, но там из нежити только воины и скелеты. У драконов хуже, чем у личей с контролем. Впрочем, и личи организуют свою свиту по-разному. Именно поэтому Улричу не с кем поговорить. А её свита иногда ведёт себя через чур свободно.
Марил вернулась к драконам, но коротко, сказав, что новые, которые создаются сейчас намного слабее.
Вообще, она считала, что драконы сродни сильной армии или какому-нибудь дорогостоящему оружию. Если нет серьёзной необходимости, их лучше не иметь, без правильной цели, или без достаточных сил, они опасны не меньше, чем противник. У неё, например, дракона нет.
В целом, при двух условиях, если у нежити есть имя, и, если её не ограничили в развитии, нежить может перерождаться в более высокие виды. Но по факту, сейчас такой возможности почти нет. Почему нет, я так до конца и не понял.
Это всё-таки была не лекция, а разговор, и поэтому абсолютной последовательности не было, а кроме того, были моменты, когда объяснения, видимо касались того, что я не мог запомнить, и появлялись скачки с темы на тему. Но всё равно, я узнал и запомнил намного больше, чем из разговора с Улричем.
Потом она перешла к сегодняшнему дню, хотя, поясняя что-то иногда возвращалась назад. На самом деле никакого общего управления нежитью в городе нет. Есть группировки, некоторые сильнее, некоторые слабее. Те, что сильнее, те ближе к центру, те, что слабее, те дальше от центра. Это как-то связано с наличием камней. Но здесь опять в разговоре был пробел.
Наша волна игроков сначала была воспринята как возможность немного развиться. И увеличить количество нежити с именами. Но отсутствие общего руководства и попытки усилиться, стараясь не делиться с другими сыграли свою роль.
Пока не началась охота за камнями и серьёзное наступление, каждая группировка, включая те, что ещё не перешли стену, действовала самостоятельно. А потом пришли большие группы игроков. И опять была неразбериха.
Те, к кому пришли слабые игроки, считали, что никакая помощь не нужна, и они не только справятся сами, но и поднимутся на этом. А те, к кому пришли более сильные, хотели помощи. Но за помощь нужно платить, влиянием, договорённостями.
И есть возможность, что если помощь будет слишком сильная, то вместо твоей группировки, будет та, которая пришла на помощь. А есть другая, когда ты пошлёшь к кому-то часть своей свиты, она не вернётся, её возьмут под контроль другие. И потом, когда всё кончится, твоё влияние, и территория, которую ты можешь контролировать начнёт уменьшаться.
Так что от самых сильных помощи хотели не очень. А слабые не могли и не хотели помочь. Наверное, если бы все готовы были объединиться, то игроки даже не зацепились бы за стену. А когда зацепились, те, в центре, решили, что ослабление остальных – это хорошо. Нет какая-то помощь была, до момента, когда игроки объединились между собой.
От мыслей удержаться невозможно, и я вспомнил это объединение. А Марил вдруг уставилась на меня и несколько секунд молчала.
– Ты приводишь других, зачем? Зачем ты помогаешь, если я правильно поняла.
И как ей объяснить, что я не смог бросить игроков в силу обстоятельств, которые грозили всем?
– Так сложилось. – а что ещё можно ответить.
Марил молчала почти пять минут. Мы в очередной раз шли обратно к перекрёстку, где остались девушки.
– Ты любишь своих женщин?
Её вопросы были не то, чтобы непонятны, но они вызывали множество ассоциаций, пока ищешь ответ, а она ответа вроде бы и не ждала, а успевала задать новый.
– Чего хотел Улрич?
– Не знаю, –тут наоборот всё было просто.
Но этот ответ заставил задуматься уже Марил. Я посмотрел на таймер 01.02.34. Мы разговариваем уже больше трёх часов, а самое важное для меня
