Дикарь осторожно двинулся в путь по скользким камням, иной раз ступая в воду ручья и содрогаясь при этом от холода. В ветвях сосен уныло свистел выдохшийся в борьбе с горой ветер; ручей громко журчал, прыгая от одного валуна к другому. Вскоре вокруг не осталось ничего, кроме этих камней, причудливых и заурядных, наваленных кучами или лежавших ровно, словно кто-то нарочно раскладывал их. Даже ветер остался сзади, предостерегающе бормочущий и неодобрительно воющий высоко у краев ущелья.
Здесь каменные стены стояли выше и теснее, чем раньше. Почти отвесные, испещренные уступами и трещинами, словно лицо – оспинами. Через какое-то время на пути встретилась развилка: ущелье делилось на два «коридора». Кольцо указало в правый, более широкий. Казалось, скоро он кончается тупиком… нет, не казалось! Так оно и было. Ущелье упиралось в крошечную котловину, усеянную обломками камня.
От площадки величиной шагов двадцать в поперечнике поднимались неровные и узкие кольцевые террасы, покрытые выбоинами, местами обрушившиеся. На высоте десяти человек они сливались в сплошную серо-зеленую стену.
Остановившись посреди котловины, Дальвиг спрыгнул на камни, которые ответили глухим звуком, заметавшимся между стен. Дикарь нервно переминался с ноги на ногу и подковы его стучали по валунам, будто щелкающий бич. Поежившись от обилия резких отраженных звуков, Эт Кобос с открытым ртом оглядел местность. Никто не смог бы подняться по такой ненадежной лестнице, как эти террасы. Они вряд ли выдержат тяжесть человеческого тела… да и есть ли уступы там, наверху? И куда следует лезть? Кажется, он заехал в тупик. Раздраженно дернув поводья, Дальвиг потянул Дикаря за собой, к похожему на толстый длинный палец камню, который на время превратился в коновязь. Тут же пожалев, что вымещает гнев на невинном коне, Эт Кобос успокаивающе потрепал его за холку. Не прекращая разглядывать окрестные стены, он запустил руку в суму и вынул из нее горсть монет. Что ж, надо попытаться найти те загадочные ступени, о которых говорил Ргол. И, хотя вокруг нет ничего похожего, идти до конца. Дальвиг медленно прошел к дальнему краю котловины и почти сразу увидел то, что не чаял найти. Сердце его затрепетало от радости, многократно усилившейся после того, как он совсем было упал духом. Среди скопища мелких осколков лежал огромный плоский валун, на котором бугрились грубо вытесанные формы. При известной толике воображения их можно было назвать тремя ступенями крошечной лестницы. Прямо за валуном котловина обрывалась в бездонный провал, заполненный непроглядной теменью. Осторожно ступая, Дальвиг подошел к краю камня и заглянул в бездну. Носком сапога он толкнул в нее камешек, и тот сразу исчез из виду, как будто упал в черную воду, не оставив за собой кругов. Звука падения Эт Кобос так и не дождался…
Значит, все правильно. Где-то здесь, на другом конце волшебной лестницы, которую еще нужно было «воздвигнуть», живет Толоха, Уродливый маг, пострадавший от людской неблагодарности. Дальвиг прекрасно понимал, какие чувства заставили его забраться в такие глухие и мрачные места.
Встав на валун, Эт Кобос небрежно бросил в пропасть монетку. Тут же раздался веселый, кажущийся неуместным в этой жутковатой котловине треск. В воздухе появилась искрящаяся золотистая нить, которая потянулась над самой верхней из каменных ступеней. Вот она резко повернула, образуя прямой угол, потом еще раз и еще, пока не дотянулась до собственного начала. Очерченная нитью площадь мягко сверкнула – и перед глазами восхищенного Дальвига оказалась парящая в воздухе пластинка идеальной прямоугольной формы. Он осторожно ткнул ее носком сапога: тверда! Подождав некоторое время, новых ступеней Дальвиг не увидел. Судя по всему, капризная лестница ждала очередной монеты. Не дождавшись, золотистая ступенька с разочарованным тихим звоном распалась на облако крошечных искр, запрыгавших по окрестным камням.
– Неплохо! – прошептал Дальвиг. – Он желает получить по одной монете за каждую ступень?
Всмотревшись в верхнюю кромку утеса, возвышавшегося за пропастью, в том направлении, в котором должна была вести лестница, Эт Кобос прикинул, сколько в ней может быть ступенек. К сожалению, он не удосужился оценить высоту, на которой парил золотой прямоугольник. Ну, если взять самый крайний случай? От одной до другой – два пальца? Пожалуй, их понадобится с полтысячи. Дальвиг почесал затылок. Будет ли столько в его трех сумках? Должно хватить, но он уже жалел, что не взял с собой заводную кобылу и остальные сумы. Нерешительно погрозив мрачным скалам кулаком, Эт Кобос тяжело вздохнул и вернулся к Дикарю. Тот, понуро склонив голову, тщетно высматривал между камнями травинки. Дальвиг насыпал ему в торбу немного овса, чтобы отвлечь коня от мрачных мыслей, видимо, посетивших его в здешних неприветливых горах. Дикарь благодарно всхрапнул и стал медленно хрумкать зерном.
Дальвиг снял с него все три сумки. Две из них он повесил на плечи, просунув под длинные кожаные ремни голову. Ремни немилосердно впились в ключицы, грозя либо оттянуть плечи далеко к земле, либо по крайней мере содрать кожу. Третью сумку Дальвиг поставил на верхушку валуна, прямо у своих ног. Глубоко вздохнув, он набрал в горсть побольше монет, еще раз пристально вгляделся в молчаливые серые каменные стены и бросил первый золотой в черный провал.
С едва слышимым потрескиванием появилась первая ступенька, точная копия той, что некоторое время назад растаяла без следа. Тут же Эт Кобос бросил вторую монетку, потом третью, четвертую… Вслед поступавшей оплате лестница неспешно уводила все дальше вверх над пропастью. Выглядела она совершенно ненадежной, да еще в памяти накрепко засела картина того, с какой легкостью распалась та, самая первая ступенька. Наконец пришло время, когда Дальвиг уже не мог бросать монеты без риска попасть на лестницу. Что тогда могло бы произойти или как бы отреагировало заклятие, брось он золотой в сторону, а не вперед, Эт Кобос проверять не хотел. Чувствуя дрожь в коленях, он поставил правую ногу на первую ступень. Впрочем, тут риск был минимальный, ибо под ней находился совершенно реальный и надежный валун. Страшное начнется потом… Очень не. хочется лететь туда, в непроглядную черную глубину. Пожалуй, скорее помрешь от страха, чем достигнешь дна и разобьешься!
Ступень под подошвой ничем не отличалась от тысяч других, на которые наступал за свою жизнь Дальвиг. Она не скрипела, не ходила ходуном, не пыталась выскользнуть. Приободрившись, но не теряя осторожности, он мягко двинулся вверх, не забывая тащить в одной руке сумку, а другой подкидывать ненасытной пропасти денежки. Главное – не сбиться с ритма, не промедлить, не дать лестнице «подумать», что он больше не может «платить». Обливавшемуся потом, предельно сосредоточенному Дальвигу было некогда взглянуть вверх и проверить, насколько быстро он двигается к своей цели… и что его там ждет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
