– Нет нужды в извинениях. Моё имя – Угхлуук. Если звуки Тёмной речи трудны для тебя, то ты можешь говорить – Кошмар[35].
– Звук речи урр-уу-гхай не пугает меня, – пожал я плечами, – Угхлуук. Я правильно произношу?
– Правильно, – кивнул старик. – Но это не очень важно. Наш народ долго был рассыпан на части. То, что правильно здесь, может оказаться неправильным в Гундабаде или в Гхазатбуурзе. Не придавай этому большого значения. Даже если твоя речь будет звучать непривычно для чьего-то уха, главное, чтобы тебя понимали. А это зависит не столько от слов, сколько от поступков.
– До сих пор, – заметил я, – мне удавалось находить в других понимание.
– Постарайся, чтобы так продолжалось и далее. Ты хотел ему что-то сказать, Гхажш.
– Да, – Гхажш повернулся ко мне. – Гхай просится идти с нами.
– Я тут при чём? – удивился я. – Ты же шагхрат, ты и решаешь, кто с нами идёт. До сих пор ты меня не спрашивал.
– Так он же твой кровник, – терпеливо пояснил Гхажш. – Он считает, что теперь должен защищать твою спину, таков обычай. Поэтому идёт он с нами или нет, должен решать ты.
– А ты что посоветуешь?
– Гхай – неплохой боец, в Лугхбуурзе его клинок может пригодиться. Если ты не держишь на него зла, то его можно взять.
– Мне не за что на него злиться, пусть идёт.
– Тогда скажи ему об этом сам. Он на заднем дворе. С Мавкой любезничает.
«Любезничает». Это мне не понравилось. Пожалуй, было бы, действительно, лучше, чтобы Гхай ушёл с нами.
Когда я появился на заднем дворе, Гхай и Мавка сидели рядышком на валяющемся у дальнего плетня бревне. Гхай что-то рассказывал и оживлённо размахивал руками. Мавка заливисто хохотала. Эта картина не понравилась мне ещё больше, чем слова Гхажша.
Увидев меня, Гхай вскочил, а Мавка оборвала смех и прикрыла рот ладошкой, но видно было, как в глазах у неё прыгают смешинки.
– Ты пойдёшь с нами, – сказал я Гхаю. – Мы с Гхажшем так решили. Тебя отпустят?
– Меня? – возмутился, было, Гхай, но спохватился. – Старухи не будут возражать, если отец найдёт мне замену на болоте, а с ним я уже договорился. Он считает, что мне будет полезно посмотреть, как выглядит мир за болотами.
– Он большой, – сообщил я мрачно. – Очень большой. Так что иди готовься к долгой дороге.
– Да я уже готов, – Гхай намёков не понимал. – Кугхри наточен, мешок жёны собрали.
– А у тебя есть жёны? – изумился я. Я-то ещё и одного раза не был женат, а он говорил о «жёнах».
– Две, – как что-то само собой разумеющееся ответил Гхай. – Я же урагх. Если бы даже не успел жениться в снагах, то урагху трудно остаться бобылём. У меня есть жёны, и они будут обо мне плакать, пока я в дороге, – закончил он гордо.
– Сходи, простись с ними получше, – посоветовал я ему, – чтобы они не начали плакать, пока ты ещё здесь.
– А мы что, уже уходим? – забеспокоился Гхай. – Прямо сейчас?
– Это может случиться когда угодно, – мне хотелось отправить его восвояси побыстрее. – Гхажш говорил, что мы потеряли много времени и нам нельзя задерживаться.
После этих слов Гхай, наконец, сообразил, что ему пора уходить и убрался, к большому моему облегчению. Мы сидели с Мавкой на бревне и молчали.
– Не злись, – сказала она и погладила меня по руке. – Я же не могу совсем ни с кем не разговаривать, пока тебя нет. Мы просто поговорили.
– Я видел, – буркнул я.
– Не видел, – возразила она и снова погладила мою руку. – Я женщина. Конечно, мне приятно, когда на меня обращают внимание мужчины, но он мне не нравится. Он сильный, но глупый. А ты умный, и ты гораздо его сильнее, это все видели.
– Ты смеялась, – заметил я.
– Да, – Мавка улыбнулась. – Он рассказывал очень смешные вещи. Он рассказывал, как боялся, когда дрался с тобой.
– А он боялся? – во время поединка мне так не казалось.
– Конечно. Ты же убил бородатого в первом же своём бою, а Гхай их даже не видел ни разу. Он с отцом и братьями сторожит Тропу. Им часто приходится драться с болотными пауками, со зверями из-за болота и иногда с людьми. Но про бородатых он слышал только в сказках. У нас много страшных сказок о них.
– Понятно, – Мавка продолжала гладить мою руку, и злиться мне уже совсем не хотелось. Хотелось совсем другого.
Но только я её обнял и собрался поцеловать, как в дверях гханака появился Гхажш.
«Отвлекись, – сказал он строго. – Дело есть». Моих возражений он не слушал. Пришлось оставить Мавку в одиночестве. «Дело», на мой взгляд, оказалось не настолько важным, чтобы так грубо отрывать меня от общения с девушкой. Всего-то надо было примерить и подогнать новое снаряжение, которое появилось невесть откуда. Но надо знать Гхажша, просто примеркой и подгонкой новых ремней он, ясное дело, не ограничился. Он несколько раз заставил меня уложить и разобрать заплечный мешок и все сумки и бэгги, каждый раз тщательно проверяя, хорошо ли я помню, где и что лежит. Стоило мне хоть на мгновение затрудниться с ответом, как всё снаряжение опять безжалостно высыпалось на лежанку и укладка начиналась по новой. Мавка, естественно, ушла задолго до окончания этого нудного занятия. К той минуте, когда я уже мог безошибочно достать любой гвоздь к сапожным подковам, я был зол на Гхажша, как Горлум на Бильбо после кражи Кольца.
Но и усилия Гхажша не пропали даром: поверх моего бъёрнингского одеяния сбруя сидела как влитая. Я двигался в ней, словно во второй коже, ощущая лишь возросшую тяжесть тела. Пригнано всё было безупречно. И продумано тоже. Особенно мне понравились новые ножны для кугхри и способ их крепления к заплечному мешку. Сначала я подумал, что мне не хватит длины рук, чтобы вытащить клинок из-за плеча, но оказалось, что кто-то подумал об этом до меня. Берясь за рукоять, надо было только зацепить большим пальцем ременную петлю крепления ножен. Стоило чуть потянуть, и ножны сами слетали с клинка, освобождая его для боя. Чтобы приторочить их на место, времени требовалось немногим больше, но Гхажш сказал, что для того, чтобы подобрать ножны, время обычно есть, а вот, чтобы достать меч, его всегда не хватает.
В доставании клинка и прилаживаний его на место мне тоже пришлось немало поупражняться, так что ужинали мы уже в сумерках.
– Где мне Мавку найти? – спросил я Гхажша, когда мы уже допивали ягодный взвар.
– Где парню девку искать? – вопросом ответил он. – У колодца. Пойдёшь – сбрую оставь, а буургха возьми. Пригодится.
Совету я последовал, тем более что буургха был новенький. С иголочки. И точно под мой рост, а старый, не раз прожжённый у костра и насквозь просаленный, куда-то исчез.
Парней и девушек у колодца толклось немало, но Мавку я заметил сразу же. Она сидела на поильной колоде строгая и сосредоточенная, над плечами у неё, как и у меня, возвышался плотно скатанный валик буургха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
