— Сбавь на минутку газ и посмотри направо. Я подержу руль. Похоже, что там ряд указателей. Почему столько сразу?
— Мы должны миновать горы Син-эль-Каддаб у их восточного подножья, а эти указатели уводят на запад. Надо посоветоваться.
Сигналим шоферу «форда», чтобы он остановился. Компас, бинокль. Совещание, однако, оказалось излишним.
— Это скелеты верблюдов, — сказал бишарин, — воды не было. Молча продолжаем путь. Все новые и новые указатели, поставленные смертью, появляются перед нами из-за горизонта. Они выплывают из желтизны песка и в ней же пропадают. Целые громадные скелеты, туго обтянутые кожей, которую солнечный жар и сушь законсервировали, как пергамент. На этом пергаменте пустыня написала свой неумолимый приговор. Пожелтевший свиток длиной во много километров.
Снова вади, которые становятся все реже и реже, пока вдруг не исчезают совсем. Грунт улучшается с каждым километром, и вот уже в необозримую даль бежит гладкая твердая равнина без границ, от горизонта до горизонта. Никогда мы не испытывали такого абсолютного чувства свободы за рулем. На десятки километров вправо и влево — везде одна и та же идеально ровная поверхность, как будто специально созданная для автомобильной гоночной трассы. Перед нашими глазами уже не раскаленный песок, он превращается в нашем воображении в бесконечную снежную равнину, по которой мы летим на лыжах.
В первом часу останавливаемся на час для отдыха, обеда и осмотра машины. Мотор покрыт слоем песка, фильтр уже снова наполовину забит. Выбиваем песок стальной ручкой домкрата, потому что на разборку и промывку в бензине нет времени. Аппетита нет. На песчаной скатерти пустыни появляются лишь несколько сухарей и фруктовые консервы. Четверть часа отдыхаем, улегшись головами под передок машины. Это единственное место, где чувствуешь некоторое облегчение. Под задней частью машины уже не то: сверху жар от раскаленного мотора, а снизу — горячий песок, на который с утра беспрепятственно направляло свои лучи солнце.
В 13 часов 20 минут старт. С рассвета мы уже прошли 118 километров!
Горизонт вдали перед нами начинает подниматься, и на его краю появляются темные конусы скал. До них может быть и пять и десять километров. Неизвестно. Расстояние в пустыне определить невозможно. Скалы как будто все время отступают перед нами. Мы уже проехали 15–20 километров, а они все еще маячат на краю равнины, как убегающий мираж. Наконец после 25 километров езды мы оказались среди них. Диковинный край, как будто сошедший со страниц фантастических романов Уэллса: мертвый дикий лунный ландшафт. А уже в следующий момент фата-моргана преподносит нам точную копию Гибралтара. В спокойной водной глади отражается отвесная стена скалистого бастиона. За ней, налево от этого Гибралтара, на поверхности озера вырастают два-три пригорка. Через минуту «форд» уже катится по серебристой глади впереди нас. Удивительное ощущение. Кажется, что от колес вот-вот начнут отлетать каскады воды. Хочется разбежаться и нырнуть с головой в воду. Прямо перед собой ясно видишь воду и все-таки знаешь, что это не вода. Рука тянется к воде, а глаза инстинктивно опускаются к карте, которая действует отрезвляюще.
С обеих сторон приближаются конусообразные скалы. Долина между ними становится все уже, вьется вокруг них, глубже становится песок, увеличивается количество высохших русел. Мягкий песок возвращает нас к трезвой действительности и напоминает о том, что мы одни в пустыне и что нас ожидают еще полторы сотни километров пути до ближайшей цели. С подветренной стороны скалистых стен сползают песчаные дюны и преграждают путь нашим машинам. «Форд» снова несколько раз увязает в песке по самые оси. Проезжаем глубокую раздвоенную долину, дно которой изрезано потоками воды еще с периода дождей. Вихри уложили твердый песок глубокими волнами. Когда мы наконец выехали из опасной долины, солнце скрывалось за темными скалами и на пустыню снова опускалась ночь.
Мы остановились недалеко от скалы, господствовавшей над окрестностями. Казалось, ее отделяло от нашего импровизированного лагеря каких-нибудь 10 минут ходьбы. Где-нибудь там, за ней, должна уже быть долина Нила, вдоль которой проходит остаток нашего пути. Идем четверть часа, полчаса, час. На востоке из-за причудливых скал поднимается ясный диск месяца и заливает пустыню бледным светом. Наконец после полутора часов ходьбы мы у подножья огромной скалы. Двадцатиминутный подъем. Когда мы достигли вершины, на востоке местность была закрыта серебристым вечерним туманом. Вероятно, где-нибудь здесь проходит зеленый пояс мощной артерии, которая победно несет жизнь далеко на север, к Нильской дельте. В лагерь возвращаемся поздно ночью, утомленные ездой и походом…
С рассветом две запыленные машины начинают двигаться в юго-восточном направлении. Последний круг поединка — суровый, трудный заключительный этап. Спускаемся в долину. С трудом отыскиваем проезд в скалистых ущельях и высохших руслах рек. Извилистые обрывы заставляют нас резко поворачивать то влево, то вправо. Огибаем последний выступ скалы, и перед нами открывается столь желанный вид. Глубоко в долине узкая полоска воды, окаймленная двумя прерывистыми поясами зелени. За рекой снова поднимается к горизонту переплетение скалистых гор и песчаных дюн.
Впервые за два дня перестаем экономить воду. Устраиваем торжественное умывание и прощаемся с мягкими, бархатистыми дюнами, вздымающимися на несколько десятков метров вверх и похожими на снежные склоны гор. Теперь, когда у нас хоть на время рассеялся страх перед мягким коварным песком, неодолимо потянуло забраться на острый гребень самой высокой дюны, убегавшей вдаль, к долине. Нас охватывает детское желание поваляться в этой стихии, сразу изменившей свое лицо. Делаем несколько шагов по склону дюны, и уже течет вниз сыпучая лавина. Не беда, что в волосы, в башмаки, в карманы коротких штанов набивается песок. Мы не можем отказать себе в удовольствии еще и еще раз на животе, головой вперед, съехать вместе с этим бархатистым, зыбучим потоком. Снова забираешься вверх, ставишь ногу на острый край песочного закрома, любуешься видом миллиардов искрящихся зернышек, приходящих в движение правильными слоями, наконец, бросаешься в сыпучий золотой поток, чтобы он унес тебя на несколько десятков метров вниз, к подножию желтой горы, где стоят три египтянина и захлебываются от смеха. Они думают, уж не помутилось ли в голове у их спутников, ведь еще час тому назад они так напряженно склонялись над стеклянной коробочкой с загадочными черточками и смотрели вдаль сквозь странные очки…
