Границы Немецкой слободы определялись с востока и юга правым берегом Яузы, с севера селом Елоховым, а с запада ручьем Кукуй, который протекал примерно параллельно нынешним Плетешковскому и Большому Демидовскому переулкам и впадал в Яузу в районе Елизаветинского переулка. По рассказу Олеария, название этого ручья, вероятно, произошло от названия самой слободы, укоренившегося среди простонародья: "когда, бывало, жившие там жены немецких солдат увидят что-либо странное в проходящих случайно русских, то говорили обыкновенно между собою: "Kuck, Kucke sie" - "глянь, глянь сюда!" Что русские повернули в срамное слово..." Немцы жаловались царским дьякам на позорное поношение, те хватали, кнутобойничали, но охальники не переводились. Но более правдоподобно объяснение этого названия географическим термином "кукуй", сохранившимся в некоторых диалектах и обозначающим "небольшой лесной островок, рощицу среди поля".
Новая Немецкая слобода вскоре обстроилась - уже по переписи 1665 г., то есть через 13 лет после указа о выселении иностранцев из города, слобода насчитывала 204 дома и в ней проживали представители почти всех национальностей Западной Европы. Забелели ряды аккуратных домиков на правильно распланированных улицах, зазеленели сады и палисадники, в разных местах поднялись здания нескольких церквей, и вся эта местность стала похожей на уголок Европы.
Вот так существовали рядом друг с другом два далеких и обособленных мира - столица огромного, полупустынного государства и небольшая часть непонятного ему западного мира, нехотя терпимая, и то потому, что нельзя было отказываться от европейских знаний и товаров. И только неуемное любопытство и неукротимая энергия Петра Великого сблизили, а потом почти слили эти два мира, и только тогда исчезла Немецкая слобода...
Она притягивала юного Петра как магнит - там жили необыкновенные люди, знающие как строить корабли и обращаться с астролябиями, как веселиться без оглядки и как ухаживать за красивыми женщинами. Там Петр нашел своих первых учителей в морском деле Франца Тиммермана и Карштена Брандта, обучивших его приемам управления диковинного ботика, найденного в измайловском сарае, там он познакомился с будущим закадычным другом Францем Лефортом. "В его доме, - рассказывал князь Борис Куракин, - первое начало учинилось, что его царское величество начал с дамами иноземскими обходиться, и амур начал первой быть к одной дочери купеческой, названной Анной Ивановной Монсова".
Немецкая слобода стала новым центром Москвы, где в противоположность Кремлю с его старинными дворцами, напоминавшими Петру все отжившее, старое, ненавистное ему, сосредоточивалось новое, нужное для поднимавшегося гиганта - России. Недаром стрельцы-заговорщики, для которых важно было возвратиться к прежним спокойным временам и которые страшились всего нового, непонятного и грозившего им непредсказуемыми осложнениями, намеревались "Немецкую слободу разорить и немцев всех порубить".
Уже зрелым человеком, прошедшим через многие испытания, царь Петр не забывал Немецкую слободу: здесь он принимал иноземных послов, держал совет с приближенными, здесь и развлекался. Видя пристрастие царя к иноземной слободе, многие сановники стали покупать себе усадьбы и в самой слободе и на пути к ней, по Мясницкой, Покровке, в Басманной слободе, и строить в них роскошные дворцы. Среди них был и дворец Лефорта.
Франц Лефорт приехал в Россию в 1675 г. в числе многочисленных искателей приключений, которыми тогда была полна Европа. Его никто не вызывал, никто не ждал, и ему пришлось долго жить в Архангельске, пока на его просьбу о принятии на службу не пришел ответ: "Отпустить за море". Однако Лефорт ухитрился остаться в России. Он жил в Немецкой слободе, нигде не служа, и женился там, взяв увозом в жены красивую и, что еще важнее, богатую дочь генерала Буктовена.
Там, в Немецкой слободе, встретил Лефорта царь Петр и сразу же сблизился с ним. Они не были ровесниками, Лефорт, старше царя на целых шестнадцать лет, служил для Петра руководителем в новой для любознательного царя запретной и привлекательной слободе. Он полюбился царю своей веселостью, открытостью, умом, гостеприимством. Вот как описывал его князь Б. И. Куракин, хорошо знавший окружение Петра: "Помянутой Лефорт был человек забавной и роскошной или назвать дебошан французской. И непрестанно давал у себя в доме обеды, супе и балы... Тут же в доме (Лефорта - Авт.) началось дебошетво, пьянство так великое, что невозможно описать, что по три дни запершись в том доме бывали пьяны, и что многим случалось оттого умирать". В доме Лефорта (местоположение его в точности не известно - вероятно, он находился поблизости от нынешнего Дворцового моста, на окраине слободы) Петр впервые встретил своего будущего "друга сердечного" Александра Меншикова, о котором сам Лефорт сказал, "что может он с пользою употреблен быть в лучшей должности".
С фавором к Лефорту пришли отличия и пожалования: он был сделан генерал-адмиралом и для него царь стал строить роскошный дворец на берегу Яузы, по улице, которая до 1933 г. называлась Коровий брод (2-я Бауманская улица, N 3).
Закончили дворец в 1698 г. под руководством мастера каменных дел Дмитрия Аксамитова. Это было великолепное сооружение с высокими крышами, украшенными резными гребнями. Во дворце находился огромный зал высотой 10 метров и площадью более 300 кв. метров, украшенный портретом Петра, картинами и множеством зеркал, обитый шпалерами и английским красным сукном. По описанию современника, одна из комнат "обита зеленой кожей и уставлена ценными шкафами, вторая содержит предметы китайской работы, третья украшена серебряной дамасской парчой и здесь находится кровать трех локтей высотой с красноватыми занавесями: четвертую комнату его величество сверху донизу украсил маринами, а с потолка свешивались галера и корабли". Новоселье в новом дворце состоялось 12 февраля 1699 г., а менее чем через месяц - 2 марта - хозяин роскошных палат на 46 году жизни скончался. Причиной смерти были "жестокая болезнь в голове и в боку и от растворившихся старых ран", к ним присоединилась еще и "гнилая горячка". Лефорта похоронили в присутствии Петра в реформатской церкви на Немецкой улице. После смерти хозяина дворец на берегу Яузы стал служить то помещением для приезжих иностранных послов, то домом приемов и празднеств, устраиваемых Петром. Так, в Лефортовском дворце шумно отпраздновали свадьбу царского шута Феофилакта Шанского, а в 1702 г. здесь играла театральная труппа Куншта.
После того. как в 1706 г. сгорел дом А. Д. Меншикова в Семеновской слободе, Петр пожаловал ему Лефортов дворец, подарив две тысячи рублей на достройку. Новый хозяин поручил ее архитектору Марио Фонтана для того, чтобы он смог "выказать свой талант на фасаде дома в Немецкой слободе". К дворцу на берегу Яузы Фонтана пристроил ряды двухэтажных флигелей в виде незамкнутого квадрата, которые соединялись с главным зданием переходами. На втором этаже флигелей находились многочисленные жилые комнаты, а на первом - различные хозяйственные помещения. В торцевой части южного флигеля (если смотреть на здание с улицы, то правого) Меншиков устроил домовую церковь. В Москве, как это бывало и в Петербурге, Петр, сам живший очень скромно, пользовался дворцом Меншикова для встреч с послами и устройства всякого рода празднеств.
Лефортовский дворец оставался во владении "полудержавного властелина" до 1727 г., когда тот потерпел сокрушительное поражение в борьбе за власть. Его отправили в ссылку, а имущество конфисковали. В казну попал и дворец на берегу Яузы.
Здесь остановился император Петр II, прибывший в Москву на коронацию, которая совершилась 24 февраля 1727 г. В этом же дворце умерла его сестра Наталья Алексеевна, скончавшаяся пятнадцати лет от чахотки 22 ноября этого же года, и Петр покинул дворец, но в апреле следующего года опять поселился в нем. Князья Долгорукие, под влияние которых попал Петр, задумали женить его на дочери князя Алексея Долгорукого Екатерине и успели совершить торжественное обручение. Из Головинского дворца, где жили Долгорукие, процессия из множества карет, сопровождаемых придворными чинами и 1200 гренадерами, направилась через Салтыков мост на другой берег Яузы к Лефортовскому дворцу, где в одной из зал находился стол, покрытый золотой парчой, а на нем крест и две золотые тарелки с обручальными кольцами. Церемонию совершал новгородский епископ Феофан Прокопович. Долгорукие почти достигли своей цели - все повиновалось им, все смотрели им в глаза и чаяли получить милости, но... вмешался его величество случай: 6 января 1730 г. в праздник Крещения Петр II поехал на праздник водосвятия, а на следующий день у него обнаружилась страшная тогда болезнь - оспа. Болел он недолго, и 18 января 1730 г., в тот самый день, на который было назначено бракосочетание, скончался в Лефортовском дворце.
