— Не очень. Я пока не слышу, как пума.
— Может, как маленькая пума? — Оникс смотрела серьезно, только в глазах танцевали смешинки. — Совсем маленькая? Пуменок?
— Нет, — Лиер огорченно покачал головой.
— У тебя получается, — Ран и Оникс переглянулись поверх головы сына, и у аида тоже заплясал в глазах смех.
Лиер вспыхнул от восторга и покраснел. Даже нежные детские ушки стали розовыми от смущения. Скупая похвала отца для него значила очень много.
Он склонился в поклоне.
— Светлейшая повелительница, верховный аид, позвольте мне покинуть вас, — Оникс сделала строгое лицо, Ран кивнул. — Меня ждет учитель верховой езды.
— Надеюсь, вы не вернетесь вновь перепачканным с ног до головы землей, мой сын, — Оникс не сдержалась и рассмеялась.
— Мама! — снова зарделся Лиер. Но тоже хихикнул и унесся, подпрыгивая от нетерпения.
Ран проводил его взглядом, хмыкнул. Сына он не баловал, хотя Оникс знала, ЧТО Лиер значит для Рана Лавьера. Почти все. После самой Оникс.
Он посмотрел на Светлейшую.
— Подглядывала? — Лавьер приподнял бровь.
— Я? — она посмотрела на него с истинным недоумением. — Вот еще!
Лавьер рассмеялся, откинулся в кресле. Все еще в одних тренировочных штанах, влажный… Успел побывать в купальне…
— Иди ко мне.
Он не просил. Хотя и не приказывал. Оникс никак не могла понять, как у него получается это — в одну фразу вложить и приказ и просьбу.
— Ран, не сейчас!
Она прошлась по гостиной, расстроено тряхнула головой. Тонкий розовый шелк, расшитый птицами облегал ее фигуру при каждом шаге, струился за спиной. Светлейшая не признавала деревянных пластин, сдавливающих тело и тяжелых нарядов. И Двор с радостью с ней согласился. За плечами хрупкой повелительницы стояла такая сила, что с ней все соглашались с радостью.
Волосы ее были убраны наверх, лишь один локон завивался по спине, опускаясь до самой талии. Оникс раздраженно перекинула его вперед, пытаясь не смотреть на Верховного. От его жадного, следящего за каждым движением взгляда, у нее путались мысли.
— Птицы опять вернулись ни с чем. — Оникс расстроено мерила шагами гостиную. — Снова. Четыре года поисков и никакого результата! — Она не сдержалась, топнула ногой. — Мы отправляли птиц на запад, на юг и север, во все пределы! И все впустую… Раян нет нигде. — Снова нервное хождение. — А в Империи мы нашли лишь два десятка, из которых половина — старухи! — Она возмущенно ударила ладонью по каминной полке. — Два десятка, Ран! А сумеречных — тысячи!
— Мы хорошо выполняли свою работу, — невозмутимо сказал Лавьер.
Оникс одарила его гневным взглядом.
— Я знаю! Совет считает меня ненормальной, даже Баристан уже не верит, что раяны существуют в других землях. А ведь поначалу он вызывался сам отправиться на поиски! Никто не верит мне!
— Тебе верю я.
Он сказал это спокойно, но Оникс осеклась. Да. Он ни разу не усомнился в разумности ее поисков. Никогда не высказал ни малейшего сомнения. Он одобрял все ее проекты, хотя тот же Совет поначалу воспринимал идеи Оникс в штыки. Так, например, за то, чтобы открыть общественное хранилище знаний ей пришлось написать вместе с Мэртом Виорантом кучу бумаг, доказывая необходимость такого шага. Но Совет все равно отклонил это предложение.
Правда, на следующий день глава Совета лично явился во дворец и дал согласие. На Верховного, с безразличным лицом сидящего рядом, советник упорно не смотрел. Только бледнел каждый раз, когда на него смотрел Ран.
Оникс тогда ругалась, понимая, что Совет просто запугали, но Лавьер лишь улыбался. Его методы Светлейшую злили, но в то же время она не могла не признать, что порой лишь они давали результаты. Там где не работал здравый смысл, успешно действовал страх.
Хранилище открылось полгода назад — огромное круглое здание, заполненное книгами. Мэрт Виорант плакал, вытирая тайком слезы белым рукавом своего целительского одеяния. Почти месяц хранилище стояло пустым. Люди стояли у дверей, смотрели, но внутрь не заходили. Так продолжалось до тех пор, пока Оникс лично не явилась к хранилищу, а потом решительно взяла за руки двух мальчишек, что глазели на нее, открыв рот, и пошла к арке двери.
— Знания должны быть доступны для всех, — громко сказала она, остановившись на пороге. Она столько сил вложила в это хранилище! Здесь даже были организованы ученические для тех, кто хотел научиться грамоте, и были чтецы, что будут читать книги тем, кто не знал букв. А люди зайти боятся! Оникс посмотрела на мальчишек, что доверчиво держали ее ладони. — Хотите узнать историю о древнем чудовище, что живет в далекой пещере на берегу Вечного Моря?
Те закивали головами. Мать мальчишек стояла красная от смущения и восторга, раздумывая то ли упасть перед повелительницей на колени, то ли просто — в обморок.
— Вы ведь не боитесь зайти в эти двери? — лукаво спросила Оникс, глядя лишь на пацанят, словно и не было рядом замершей толпы людей.
Мальчики отчаянно замотали головами. Сейчас они готовы были войти и в логово даже того самого чудовища.
— Хорошо.
Оникс посмотрела поверх голов на Рана, что стоял в стороне, наблюдая, но не вмешиваясь. Развернулась и кивнула страже, распахнувшей перед Светлейшей двери.
Толпа загудела. Мать мальчишек потопталась и тоже пошла к двери. А следом за ней — остальные…
… Оникс снова перекинула прядь, раздумывая. За годы своего правления, она многое сделала. Хотя занималась в основном образованием, лечебницами, приютами и прочим, что могло облегчить жизнь людей. Оникс решила, что если небесным и Рану Лавьеру было угодно привести ее на престол империи, то она станет достойной этой судьбы. К тому же, никто не сомневался в том, кто обладает реальной властью. Официальный статус Рану был не нужен. Впрочем, он сможет получить его, когда захочет.
В этом тоже никто не сомневался.
Да, сделано много… но самого важного не свершилось. А она так надеялась! Желание найти раян стало для Оникс навязчивой идеей.
— Птиц и поисковых отрядов мы будем отправлять столько, сколько ты посчитаешь нужным, Оникс. А теперь иди ко мне.
— Ран!
Она возмущенно топнула ногой, заслужив еще один голодный взгляд.
— Нет? — изогнул черную бровь. Оникс упрямо качнула головой. — Хорошо. — Он неторопливо развязал шнурок на своих широких штанах, приспустил их, не спуская с нее глаз. — Уверена?
Оникс стало нечем дышать, и даже легкое шелковое платье показалось тяжелым. Захотелось избавиться от него. У аида не существовало табу или запретов. И не было ни капли стеснения. Он делал то, что хотел, нарушая все нормы приличия и раз за разом провоцируя Оникс.
