— Счастливого пути, курьер! Передай от нас поцелуй лионским девчонкам!
Блез облегченно вздохнул, когда придержал коня в деревушке Лонжере, уже за проходом. Если только у герцога Савойского нет в запасе никакого козыря, то можно считать, что он уже вышел из игры.
К этому времени в промежутках между ровными участками, где всадники резко прибавляли скорость, Блез успел рассказать Ле-Бретону достаточно о деле с Монжу и игре в прятки с Русселями, чтобы тот удовлетворил свое любопытство.
Впрочем, о более серьезных планах, касающихся герцога Бурбонского, Блез умолчал. Для бесхитростного курьера деяния великих мира сего были так же непредсказуемы, как погода. Молния бьет, когда ей угодно; вот так же поступают и герцог Савойский или король Франции. Если удар не попал в маленького человека, значит, ему повезло; потому единственным комментарием Ле-Бретона были невнятные ругательства.
— Мсье, — заметил он, когда они едва тащились, взбираясь по длинному извилистому подъему к перевалу Кредо, — я так полагаю, что вам теперь очень долго любое место на земле будет милее, чем Савойя.
— Совершенно верно, друг мой, — кивнул Блез. — Так что давай переберемся через эти проклятые горы как можно быстрее. Пусть меня лишат жизни, если мне ещё когда-нибудь захочется увидеть хоть одну гору…
Сэр Джон Руссель, подумал он, может остановиться у прохода — задать вопрос-другой и узнать, что от герцога не получено никаких приказов, касающихся французских путешественников. Тогда англичанин заподозрит, что Блез, вероятно, едет сейчас по этой дороге, а если ещё ему скажут, что человек, похожий на него, миновал Эклюз полчаса назад, он насторожится и погонит вперед быстрее, чем прежде…
Короче говоря, сейчас важнее всего держаться впереди на достаточном расстоянии и не попадаться на глаза…
Вверх, вверх — и вот наконец вершина Кредо, большой деревянный крест, обозначающий высшую точку перевала. Блез и курьер остановились ровно на столько, чтобы снять шляпы и пробормотать «Отче наш»и «Аве Мария».
Потом, лишь взглянув с содроганием на устрашающую панораму гор, они поспешили вперед и вниз, не задержавшись даже для того, чтобы выпить кружку вина в близлежащем монастыре капуцинов, где бедная братия ещё на земле словно томилась в чистилище, обитая в столь бесплодном и безлюдном месте.
И вот наконец после долгого пути по петляющей дороге они увидели внизу Шатильон. Горы Юра остались позади. Отсюда ехать будет легче.
День уже начинал клониться к вечеру, а они не слезали с седла с самого раннего утра. Блез считал, что им удалось выиграть примерно два часа у более многочисленной и потому более медлительной группы, следовавшей за ними. Поэтому можно спокойно отдохнуть часок перед последним рывком до Нантюа.
Избегая удобной придорожной гостиницы, куда они с Анной заезжали недавно и где, безусловно, остановятся Руссели, Блез и Ле-Бретон спешились у небольшого постоялого двора на боковой улице деревни.
— А что, — спросил курьер, когда они подкреплялись хлебом и сыром в трактире, — что, если эти люди, следующие за нами, решат заночевать в Шатильоне, пока вы будете ждать их в Нантюа?
— Тогда мсье де ла Барр известит меня об этом.
— Он знает, где вас найти?
— Да, в «Золотом экю». Гостиница такого же сорта, как эта. Мы будем спать там этой ночью.
Ле-Бретон покачал головой:
— Нет, мсье, спать вы там не будете. По части блох это самый худший заезжий двор на всей лионской дороге. И блохи — увы! — это ещё не все… Никто не спит в «Золотом экю», человек просто лежит и надеется дождаться рассвета.
В этом было, по крайней мере, одно утешение: если там действительно так плохо, то можно с уверенностью сказать, что Руссели туда не заглянут.
За последующие два часа они покрыли пять лиг до Нантюа. Проезжая по узким улочкам городка, местами перекрытым арками, Блез благодарил Бога за то, что первый этап предприятия завершился согласно плану, хотя мог так легко закончиться неудачей. Хорошее предзнаменование на будущее…
И в этом приятном настроении, исполненный чувства благодарности, он натянул поводья перед алтарем Пресвятой Девы, устроенным в угловой нише какого-то дома на перекрестке, снял шляпу и засвидетельствовал свое почтение. Ле-Бретон, движимый мыслью, что едва ускользнул от долгого напрасного ожидания в форте дель-Эклюз, обнаружил такое же религиозное рвение. Теперь им осталось только расседлать коней у гостиницы и дожидаться приезда Пьера де ла Барра.
Измотанный трудной дорогой и почти бессонной ночью, Блез отъехал от алтаря, приняв в сторону, чтобы пропустить двух приближающихся всадников.
— А теперь, друг мой…
Слова замерли у него на устах. Он окаменел в седле.
Один из чернобородых всадников, проехавших в этот миг рядом с ним, был его брат, Ги де Лальер.
Глава 31
Ошибки быть не могло: он не мог не узнать это гордое, мрачное лицо, горящие фанатизмом глаза, прямую, словно копье, спину брата, которую увидел, когда после первой минутной растерянности повернул голову ему вслед. Второй всадник, судя по виду, был слугой. И все же, вопреки очевидности, Блез надеялся, что ошибся.
Как бы Ги ни осуждал его, как бы ни одобрял отцовский приговор, отсекающий его от семьи, казалось просто невероятным, чтобы он проехал мимо, ни единым движением, даже непроизвольным, не показав, что узнал брата. Их разделяло не более двух ярдов, Блез с курьером и тремя конями стояли в ряд, словно защищая алтарь, однако, на лице Ги не появилось даже слабого намека на то, что он их увидел. Он миновал их, словно погруженный в транс.
Возможно, так оно и было. Возможно, он настолько углубился в свои мысли, весьма далекие от Блеза, до такой степени не ожидал встретить брата в столь неподходящем месте, что и не заметил его.
С другой стороны, вполне возможно, что Ги, выполняя тайное поручение герцога Бурбонского, не хотел, чтобы его узнали, и надеялся проскользнуть незамеченным.
Блез не мог знать, в чем дело. В любом случае ясно, что брат его приехал в Нантюа, чтобы встретить Русселя и его спутников. Когда они прибудут, то расскажут ему, что произошло в Женеве. Если Ги все же заметил Блеза на улице, он правильно поймет присутствие брата и сделает все возможное, дабы тот не выследил его по дороге во Францию. Это в огромной степени усложнит задачу Блеза.
Оставалось надеяться, что Ги в задумчивости действительно не обратил внимания на покрытого пылью наездника, задержавшегося перед алтарем. В этом случае неожиданная встреча не меняла ничего.
Разрываясь между надеждами и сомнениями, Блез ехал к «Золотому экю», гораздо менее радостный, чем несколько минут назад. Он понимал, что в эту ночь ему не даст уснуть забота посерьезнее, чем поджидающие в засаде насекомые. К счастью, он будет не один. Возможно, им с Пьером придется основательно перекроить планы.
