— А можно вопрос? — решилась я. Вдруг, ну, вдруг? Чем я рискую?
— Конечно, — целительница кивнула, не отводя взгляда от залечиваемой раны.
— А у вас здесь берут кровь на анализ?
— На что?
— На исследования, — переформулировала я.
— Разумеется, — вот теперь она уже смотрела на меня с интересом.
— А как у вас эту кровь берут? Есть какое-нибудь приспособление для этого?
— Ну, хоть одна с мозгами оказалась, и та из другого мира. Хоть кто-то сначала спрашивает, а потом уж руку себе полосует!
Целительница расплылась в довольной улыбке, потом выпустила ладонь, на которой осталась лишь розовая полоска молодой кожицы, и открыла свой саквояж. Вынув оттуда бумажный пакетик, она надорвала его с одной стороны и приоткрыла так, чтобы я могла заглянуть внутрь.
— Вот, смотри — втыкаешь иголку в вену, только сначала жгутом руку перетяни, знаешь, как?
— Знаю, — кивнула в ответ, разглядывая местный аналог шприца.
— Игла стерильная, кстати, только за остриё грязными руками не хватайся, держи за основание. В общем, втыкаешь, потом палец на вот эту кнопочку, посылаешь магический импульс… погоди, у тебя же нет магии… Ну, давай, я тебе сделаю.
— Спасибо, но у меня — вот, — и я показала палец с перстнем.
— Аааа… Тогда сама справишься. В общем, прикладываешь перстень сюда — и кровь льётся в этот мешочек. Когда наполнится, вынимаешь иглу, мешочек откручиваешь и выливаешь кровь в чашку. Заборник потом выкинешь, он одноразовый.
— Спасибо! — от души поблагодарила я, поскольку моя задумка предполагала многократное взятие крови, а значит, я только что получила способ избежать многочисленных порезов. А что «шприц» одноразовый? Нет ничего одноразового, что нельзя было бы использовать ещё раз! Кроме туалетной бумаги, конечно.
*Пинта — мера объёма, равная примерно половине литра.
Глава 25. Питомец. Часть 2
— А почему ты нам такое не дала? — возмутилась одна из ведьмочек, стоящих в очереди.
— У тебя их там полно, на всех хватило бы, — заглянув в саквояж, обвиняющим тоном заявила вторая.
— А мы себе руки резали! — взвыло в унисон ещё несколько девушек, словно три дня репетировали.
— Так кто же вам мешал спросить? Я тут сидела, всё приготовила. А вы мимо пролетели, чашки расхватали, только я вас и видела.
— Она права, — припечатала Рына, и недовольный хор смолк. — Иномирянка, вон, спросить догадалась, а вы?! Что, ни у одной прежде кровь целители не брали?
— У меня брали. В детстве, — призналась одна.
— А у меня у сестры, — стыдливо повесила голову та, что заглядывала в саквояж.
— Мы сами тупанули, — сделала вывод ещё одна ведьмочка, и все дружно кивнули, соглашаясь.
А я направилась в свою комнату, оставив их осознавать, что не всегда стоит спешить что-то делать, иногда стоит подумать. Впрочем, сама я тоже не всегда следовала этому правилу.
— Вот, малыш, это твой новый дом, — сказала я, закрыв дверь. — Какое-то время мы с тобой будем жить здесь, а потом, очень надеюсь, вернёмся в мой мир, к моей семье.
— Спасибо, — прошептал енотик, впервые подав голос. Он был тонкий, совсем детский и слегка мультяшный. — Я боялся, что меня убьют.
— Нет-нет, я никому не позволю тебя обидеть, — в лёгком ужасе от того, что зверёныш и в самом деле прекрасно понимал, что с ним могло случиться, я погладила его, стараясь успокоить. — Теперь ты мой, и можешь больше никого не бояться. Знаешь, — я приподняла мордочку пальцем и заглянула малышу в глаза, — может быть, я даже смогу тебя вылечить. Только пока это будет нашей тайной, хорошо?
— Хорошо, — всё так же чуть слышно ответил мой новый питомец.
Глаза енотика словно бы рассматривали моё лицо, хаотично двигаясь и ни на чём не фиксируясь. Скорее всего, он видел перед собой некое пятно, на котором взгляду не за что уцепиться. Он даже не щурился, как некоторые близорукие люди раньше — в детстве я встречала таких, до того, как всем стали проводить бесплатную и обязательную коррекцию зрения. Значит, ему даже прищуривание не помогает, настолько всё серьёзно. Ничего, если у меня всё получится, скоро он сможет меня увидеть. А если нет… Ну, тогда он увидит меня немного позже, только и всего.
Решив не откладывать эксперимент в долгий ящик, я посадила енотика на свою кровать, воспользовалась артефактом для взятия крови — он оказался и правда очень простым в использовании и практически безболезненным, а под жгут я приспособила шнур, вынутый из мешка, в котором мне выдали форму, — и дала крохе выпить кровь из чашечки. Он морщился, но послушно лакал.
Тщательно промыв «шприц», я задумалась, что же дальше? Нужно как-то обустраивать жизнь своего нового друга: покормить, разобраться с туалетом — прежде я как-то не задумывалась, как с этим справляются фамильяры, но, в отличие от подстилки и мисок, лоточка в шкафу не было. Ещё нужно имя дать — если, конечно, у него этого имени нет, а то вдруг есть? И еноты ведь всю еду моют, надо тазик с водой раздобыть.
И в этот момент, когда я, в растерянности, не знала, за что хвататься раньше, раздался стук в дверь.
— Тук-тук, пустите гостей? — послышался голос Шолто. Енотик вздрогнул и съёжился, сжимая в лапках чашечку. — Мы с подарками.
— Не бойся, это мои друзья, они хорошие, — успокоила я малыша. — Заходите, открыто!
Ребята и правда явились с подарками, разом решив половину моих проблем. Во-первых, принесли еду для енотика — миску со смесью кусочков мяса, варёного яйца и овощей, а так же блюдце с нарезанными фруктами. К этому прилагалась памятка о том, чем и как кормить енота и как за ним ухаживать — её принцы взяли в столовой вместе с кормом, там такие памятки приготовили специально для всех новоявленных обладательниц фамильяров.
Ещё были два небольших мячика — тряпичный и деревянный, полый, внутри которого перекатывались горошины, эдакая погремушка без ручки, — их передал для моего енотика малыш Бэйлик. А самым ценным оказался последний подарок — маленький горшок с крышкой, копия «волшебного унитаза», только мобильная.
— Вот, выпросил для твоего питомца у мастера Стэки, — гордо улыбнулся Шолто, протягивая мне горшок.
— Не особо-то он и сопротивлялся, — ухмыльнулся Унрек, ставя в уголок миски с ужином для енотика. — Он видел, что произошло, и какой необычный фамильяр тебе достался. И понимает, что малышу будет непросто пользоваться общим туалетом, до которого ещё добраться как-то нужно. У остальных-то фамильяров с этим проблем нет. Ты ведь умеешь пользоваться горшком-артефактом, малыш?
— Да, мама научила, — порадовал меня питомец.
— Осталось раздобыть тазик с водой, — я задумчиво постучала себя по подбородку, думая, что придётся снова идти к кастеляну. Немного странно, что парни, вроде бы всё продумав, про тазик забыли.
— Зачем? — удивился Унрек. — Купать его можешь прямо в душе или в раковине.
— А разве ему не нужно мыть свою еду? — удивилась я и встретила не менее удивлённые взгляды.
— Зачем? Она же чистая?
И правда… Это дикие еноты, действуя инстинктивно, моют всё, что собираются съесть, но фамильяры-то разумны и меньше следуют инстинктам. И это радует. Меньше головной боли с тазиками для меня.
А потом мы с умилением наблюдали, как енотик аккуратно и с аппетитом ест, а заодно оборудовали ему туалет на одной из нижних полок стеллажа, пристроив одну из наволочек вместо занавески, чтобы обеспечить уединение, и повесив амулет от неприятных запахов. Пусть это зверёк, пусть ещё маленький, но в некоторых ситуациях личное пространство никому не помешает.
— Тебе нужно имя, — сказала я своему питомцу, который с удовольствием свернулся у меня на коленях, теребя лапками тряпичный мячик и принимая от Шолто почёсывание за ушком, а от Унрека — поглаживание спинки. Раз я сказала, что это мои друзья, значит, им можно. — Тебя как-нибудь называли раньше?
— Нет, — вздохнул зверёныш. — Мама звала «сынок» и говорила, что хозяйка сама даст мне имя после привязки.
