Он не получил никакого назначения, но в паспорте, ему данном, указывалось, что он выполняет особые поручения королевской четы и на Эспаньоле все обязаны оказывать ему содействие и помощь. Лас Касас не без основания считал, что он был послан на Изабеллу «скорее всего как шпион и осведомитель» и что «он положил начало подрыву благоденствия и процветания Адмирала» (77, 1, 422).
Посылая Агуадо на Эспаньолу, королевская чета таким образом рекомендовала его Адмиралу: «Мы поручили нашему постельничему Хуану Агуадо ответить на вопросы, которые вы нам задали от нашего имени; повелеваем вам отнестись к нему с доверием и вниманием» (77, I, 426). Уже сама форма этого крайне сухого и резкого письма была для Адмирала оскорбительна.
Агуадо поручалось рассмотреть на месте жалобы, поданные на Адмирала, обратив внимание на «неправомерное» распределение рационов. «Благородные» тунеядцы все еще негодовали, вспоминая, как Адмирал урезывал им пайки весной 1494 года.
Агуадо в октябре 1495 года прибыл на Эспаньолу и повел себя вызывающе и нагло. Он поощрял смутьянов и тунеядцев и на каждом шагу грубо оскорблял Адмирала (101).
Бесспорно, разумом Агуадо был обделен, но вряд ли он осмелился бы действовать столь дерзким образом, если бы не имел на то особых указаний. Адмирал отлично понял, кто стоит за спиной этого ревизора, и решил как можно скорее вернуться в Кастилию и выяснить, по каким причинам он впал в немилость при дворе. Лас Касас привел слова Адмирала, сказанные им в канун отъезда: «Я хочу отправиться в Кастилию, дабы оправдать себя перед королем и королевой, нашими владыками, и разоблачить клеветников, прибывших сюда и распустивших здесь языки».
Перед возвращением в Кастилию Адмирал предпринял попытки наладить положение на Эспаньоле. Он основал несколько крепостей и приступил к новым поискам золотых россыпей. Эспаньола никогда не была Клондайком, золота на этом острове, прекрасном во всех прочих отношениях, водилось немного, но кое-что в исходе 1495 года все же удалось найти. Капитаны Франcиско Гарай и Мигель Диас через проходы в Центральных Кордильерах прошли на юг, в еще не освоенную часть острова, и в додине большой реки Айяна намыли из аллювиальных песков изрядное количество желтого металла.
От этих золотых мест до южного берега Эспаньолы оставалось всего лишь 30–40 миль. Гарай и Диас добрались до южного побережья и в устье полноводной реки Осамы открыли очень удобную бухту. Здесь год спустя Бартоломе Колумб заложил город Санто-Доминго, которому суждено было стать столицей Индий. Лас Касас писал, что Адмирал, выслушав сообщение Гарая и Диаса, посоветовал своему брату Бартоломе основать на реке Осаме новое поселение и назвать его Санто-Доминго, городом святого Доминика, в честь патрона главы рода Колумбов, престарелого генуэзского гражданина Доминико.
10 марта 1496 года Адмирал на двух кораблях — «Нинье» и «Санта-Крус» — вышел из бухты Изабеллы и взял курс на Кастилию. Власть он передал «аделантадо» Бартоломе Колумбу и имел неосторожность главным судьей острова назначить кавалера Франсиско Ролдана, того Ролдана, которому суждено будет доставить великому мореплавателю наибольшие неприятности в скором будущем. Посетив Гваделупу, Адмирал направился на северо-восток и 11 июня после долгого и тяжелого перехода через Атлантику прибыл в Кадис. Второе плавание, которое в общей сложности продолжалось два года и девять месяцев, закончилось.
На этот раз Кастилия холодно встретила Адмирала, в Индиях успели разочароваться даже самые горячие его поклонники. Кто знает, быть может, навсегда оборвалась бы карьера великого искателя, если бы спустя некоторое время до кочующей резиденции Изабеллы и Фердинанда не дошли тревожные вести. Тайные осведомители их высочеств донесли, что новый португальский король Мануэл решил послать в Индию большую экспедицию. А коли так, то нужда в Адмирале миновать еще не могла. Только он способен был найти путь к неуловимому Азиатскому материку и упредить сурового португальского флотоводца Васко да Гаму, корабли которого снаряжались в гавани Риштеллу.
ТРЕТЬЕ ПЛАВАНИЕ И КОРОЛЕВСКИЕ ЦЕПИ
МУЧИТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА
Стояло жаркое кастильское лето 1496 года. Королевская чета странствовала по Старой Кастилии, измученный трудным плаванием Адмирал ко двору не поехал, он отправил Изабелле и Фердинанду письмо и дожидался на него ответа в Севилье.
Люди, которые два с лишним года не видели Адмирала, поражались разительным переменам в его облике. Он постарел на десять лет, он стал совершенно сед, спина его согнулась, весь он истаял, говорить с ним было трудно, он часто отвечал невпопад, думая свои думы и забывая о собеседниках. «Ходил он в облачении монахов францисканского ордена… опоясав чресла вервием». Именно в этом облачении увидел Адмирала в июне или июле 1496 года Андрес Бернальдес, который не раз в ту пору встречался с ним в Севилье.
У любознательного и простодушного священника из селеньица Лос-Паласиос Адмирал нашел приют, и от гостя и его экзотического реквизита у хозяина голова шла кругом. «Привез Адмирал с собой, — писал Бернальдес, — много вещей, которые в ходу у индейцев: короны, маски, пояса, ожерелья и всякие прочие и многие изделия из хлопка, и на всех были изображения дьявола в образе кота или свиной морды, и, кроме того, были и вещи похуже — разные фигуры и некоторые деревянные, некоторые тряпичные. Захватил он с собой короны с крылышками и маски с глазницами, окаймленными золотом, и среди них была маска, которая, как говорят, принадлежала касику Каонабо, и она очень большая и высокая, а по бокам у нее крылышки, наподобие щитков, глаза же огромные, как серебряные блюда, и каждый весом в полмарки[71], и вставлены они очень ловко и диковинным образом, и в той стороне такие маски носят те, кто выдает себя за дьявола, и сдается, что в дьявола там верят, ибо индейцы — язычники и сатану считают своим владыкой» (46, 259).
Королевская чета с ответом не торопилась. Только 12 июля 1496 года из старокастильского городка Альма-сана Изабелла и Фердинанд написали Адмиралу письмо любезное, но холодноватое… Королева и король изъявили готовность принять Адмирала, когда тот сочтет это для себя удобным, и выслушать его сообщения о всех событиях второй экспедиции.
В Севилье Адмирал чувствовал себя плохо. Его донимала андалузская жара, каждая встреча с Фонсекой оставляла в душе горький осадок, глава ведомства заморских перевозок неизменно давал понять, что новооткрытые земли должны управляться из Кастилии и по возможности без наместника, некогда наделенного чрезмерными полномочиями. Суть этих бесед в нескольких словах изложил Бернальдес: и Фонсека, и его верховные покровители считали, что заморские земли управлялись Адмиралом плохо, да и вообще пользы и выгоды от них нет, а издержки непомерно велики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
