С другой стороны, Хулагу завязал активную переписку с имамом ассасинов Хуршахом — совсем еще молодым человеком, несмотря на носимый им титул «Старца Горы». Хан требовал от Хуршаха покорности и сдачи крепостей без боя — и в этом случае гарантировал ассасинам сохранение жизни и даже богатства. К тому времени слава о жестокости монголов к тем, кто смеет им сопротивляться, была очень хорошо известна в Передней Азии. Впечатляла и небывалая мощь надвигающейся монгольской армии. В конце концов Хуршах дрогнул и отдался в руки Хулагу. Большинство горных твердынь в результате сдались монголам без боя осенью 1256 года, и лишь некоторые, и в их числе Аламут, оказали не очень сильное сопротивление. Только одна крепость, Гирдекух, где засели самые непримиримые из ассасинов, отказалась повиноваться приказу имама открыть ворота. Впоследствии она еще целых двадцать лет отражала все атаки монголов и пала уже при преемнике Хулагу, Абага-хане. Это очень хорошо доказывает огромную важность дипломатических усилий Хулагу — бастионы ассасинов могли задержать продвижение монголов на долгие годы.
Бронзовая монета Хулагу-хана
После того, как исмаилитские крепости были сданы, Хулагу отправляет Хуршаха под конвоем в ставку Менгу, с тем чтобы великий хан решил его судьбу. Но уже на полдороге Хуршаха по приказу Менгу убивают — монголы, в особенности их правители, испытывали почти патологическую ненависть к ассасинам. Вскоре, либо по получении ярлыка от Менгу, либо по собственной инициативе, Хулагу приказывает перебить всех ассасинов без исключения, в том числе женщин и детей. Приказ был выполнен беспрекословно и даже с удовольствием — ассасинских изуверов ненавидел буквально весь мир. Почти двухсотлетняя история жуткого исмаилитского царства убийц-невидимок бесславно завершилась.
После разгрома исмаилитов вполне очевидной главной целью для монголов стал Багдадский халифат. Хулагу, однако, и здесь проявил присущую ему тонкость стратегического мышления и вместо лобового удара применил удушающую тактику. С халифом Мустансиром он завязал нудную дипломатическую переписку, требуя от владыки исламского мира изъявить покорность монгольской власти. А в это же время отдельные корпуса его армии громили потенциальных союзников халифа, а заодно и вербовали новых союзников для себя. Еще до начала похода Хулагу тумены Бачу-нойона не раз огнем и мечом прошлись по Малой Азии, а в полевом сражении наголову разгромили армию румского султана Кей-Хосрова II.{Разгром Румского султаната монголами очень помог византийцам. В этой ситуации они смогли перебросить почти все свои войска из Азии в Европу и нанести тяжелое поражение крестоносцам Латинской империи. В 1261 году никейским войскам Михаила Палеолога удалось взять Константинополь и восстановить Византийскую империю.} Султан вынужден был признать себя вассалом и данником монголов, а христиане Киликии и Никеи уже начали считать дни, остающиеся до полной победы над исламом. Армия Китбуги-нойона вела весьма успешные действия в Луристане и Курдистане. В результате Северный Ирак и Восточная Сирия покорились монголам, а курды вообще из врагов превратились в союзников степного воинства.
Между тем халиф с негодованием и очень большой самоуверенностью отверг все притязания монгольского хана. Особые надежды при этом он возлагал не на свои армии, а на Аллаха, который, разумеется, не мог позволить каким-то безбожным кочевникам победить его, наследника самого пророка Мухаммеда. Судьба действительно не раз до этого приходила на помощь багдадским халифам. Последний случай был связан с походом на Багдад хорезмшаха Мухаммеда в 1217 году. Тогда снегопады и морозы в иранских горах унесли жизни едва ли не половины солдат доселе непобедимой хорезмийской армии, и Мухаммед бесславно вернулся в Самарканд, а через два года, гонимый монголами и брошенный почти всеми соратниками скончался на безвестном островке в Каспийском море.
Несомненно, и сейчас Мустансир вполне рассчитывал на божественную помощь. Хулагу, однако, в Аллаха не верил и, помолившись Тенгри (а возможно, и Иисусу) в январе 1258 года подступил с войском под стены Багдада. К удивлению халифа, не случилось никаких снегопадов, ни даже дождей; моровое поветрие тоже почему-то миновало монгольскую армию. Вдобавок степняки нанесли тяжелое поражение полевой армии халифа, и помощи городу ждать теперь было неоткуда. К середине февраля даже недалекому Мустансиру стало ясно, что его положение безнадежно, и он сдался на милость монгольского владыки.
Хулагу, однако, милость не проявил. Поскольку Багдад осмелился оказать сопротивление, он, в полном согласии с заветами великого деда, обрек город на полное разграбление и уничтожение. Жители Багдада были по большей части перебиты; не избежал этой участи и сам халиф. 20 февраля 1258 года последний Аббасидский халиф Мустансир по приказу Хулагу был казнен — более чем шестисотлетняя история Арабского халифата была окончена.
Хулагу захватил в Багдаде поистине баснословные богатства: ведь ценности собирались Аббасидами полтысячелетия! Парадные халифские одеяния считались на тысячи, золотые динары и серебряные дирхемы — на сотни тысяч и миллионы. А по сведениям, передаваемым Рашид ад-Дином, монголам удалось обнаружить в халифском дворце некий тайный колодец, до краев заполненный не водой, а …золотыми слитками. Столь же обильные ценности были захвачены в многочисленных исламских святынях; сами эти святыни, и в том числе знаменитая соборная мечеть халифов, были по приказу Хулагу сожжены. Поистине, то были черные для ислама дни.
Но ни разгром халифата, ни захваченные несметные сокровища отнюдь не удовлетворили Хулагу — этого достойного продолжателя дела Чингисхана. Потрясатель Вселенной заповедал доводить войну до победного конца, и сын Тулуя не собирался изменять этому правилу. Исламский мир должен быть повержен — и в следующие два года под натиском непобедимых степных туменов одна за другой рушатся твердыни Ирака, Сирии, Палестины. В 1259 году войска Хулагу вступают в священный город трех мировых религий Иерусалим; им сдается неприступный Дамаск, а к весне 1260 года авангард монгольской армии под командованием Китбуги захватывает Газу на самой границе с Египтом. Казалось, еще одно усилие — и исламский мир будет окончательно повержен. Среди противников мусульман воцаряется ликование, а Хулагу задумывается о том, не превысят ли богатства Каира те, что уже захвачены в Багдаде.
Серебряный фонтан во дворце Менгу-хана в Каракоруме. Рисунок французского художника. XVIII в.
Не менее удачно развиваются военные действия монголов и на другом конце Азии. Хубилаю и Урянхадаю удалось к 1258 году разгромить войска пограничных с Китаем государств: царства Дали у индийских границ, Тибета и Вьетнама. Монгольская петля все туже стягивается вокруг империи Сун. А в 1258 году в борьбу вступают главные силы: на войну с Сун с огромной армией выступает сам великий каан монголов Менгу. К этому времени Хубилай окончательно расправляется с вечно мятежной Кореей, последним возможным союзником Китая, и Сунская империя оказывается в полной изоляции. К тому же для этой последней и решающей кампании Менгукаан собирает огромные силы — даже при Чингисхане и Угедэе монголам не удавалось собрать столь многочисленные армии. Только основное войско из степняков-кочевников (разумеется, далеко не все из них монголы) насчитывает не менее двухсот тысяч конных воинов. А с учетом гигантского вспомогательного контингента это число можно смело увеличить вдвое, а то и втрое. И более сильная в военном отношении чжурчжэньская империя была повержена куда меньшими силами. Сунцам остается надеяться лишь на непривычные для северных степняков природные и климатические условия, …да еще на случай.
Генеральное наступление монголов вначале развивается вполне успешно. Войска Хубилая, наступающие с севера, достигли Янцзы и приготовились форсировать эту последнюю крупную преграду, защищающую центральные области Сунского Китая. Армия Менгу, действовавшая в Сычуани, к весне 1259 года покорила два десятка крепостей и осадила важнейшую из них — крепость Хэчжоу. Положение Сунского Китая стало критическим. И вдруг все переменилось.
Сначала, при переправе через Янцзы, тяжелое поражение терпит армия Хубилая. Сунцы оказались отнюдь не профанами в военном деле, и, отлично понимая, что Янцзы для них — последняя надежда, скрытно подвели к сооружаемой монголами переправе огромную армию. В результате, потеряв при форсировании несколько десятков тысяч человек убитыми и пленными, Хубилай не стал больше испытывать судьбу и счел за лучшее отступить на север.
Неожиданно затянулась и осада Хэчжоу. Китайцы оказали здесь отчаянное сопротивление, и вот весна перетекла в лето, а с ним пришла неимоверная и крайне непривычная для степняков жара. А где жара и скученность — там и болезни. И в июле 1259 года монгольский лагерь охватила эпидемия холеры. Менгу уже собирался прерывать осаду и отходить на север, в родные степи, когда болезнь поразила и его. 11 августа 1259 года великий каан монголов скончался. Империя вновь осталась без хана; наступило время междуцарствия, которое мог прервать только всемонгольский курултай Чингизидов. Но события сразу стали развиваться по иному сценарию.
