Но если судьба подарила ему эту любовь, что дурного, если он исполнит ее желание и сделает ее счастливой? Какой смысл теперь стараться держать ее на расстоянии? Сейчас он уже больше не может ни защитить ее, ни скрывать от нее правду.
— Ладно, будь по-твоему, — пробормотал он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Можешь завтра прямо с утра послать за доктором, если тебе так будет спокойнее.
— Завтра? — Голос ее оборвался.
Он ласково погладил ее по голове.
— Камилла, неужели одна ночь имеет какое-то значение? — тихо спросил он. — Уверяю тебя, мне значительно лучше. Честное слово. Просто… побудь со мной, хорошо? Здесь, в моей постели. Прошу тебя.
Она подняла к нему мокрое от слез лицо, и он увидел, что она улыбается.
— Très bien, — прошептала она, проглотив слезы. — Но я не знаю, за каким доктором послать? Может, Трэммел сможет кого-то посоветовать?
Ротуэлл уставился в камин — огонь в нем почти догорел и только несколько углей слабо мерцали в темноте.
— Есть один доктор на Харли-стрит, — наконец неохотно выдавил он из себя. — Доктор Реддинг. Номер дома не помню… в самом конце улицы. Прямо с утра попрошу Трэммела послать за ним.
Камилла резко отодвинулась. Ротуэлл зажмурился — взгляд Камиллы не предвещал ничего хорошего.
— Ты его знаешь, — голосом обвинителя бросила она. — Ты ведь уже бывал у него раньше, так?
Ротуэлл неохотно кивнул.
— За пару дней до того, как мы встретились.
В глазах Камиллы вспыхнуло понимание.
— Понимаю, — протянула она. — И… что он сказал?
Ротуэлл криво усмехнулся.
— Что я слишком много пью и слишком много курю, — пробормотал он. — Что много лет не щадил себя… Что слишком долго тянул. Что скорее всего у меня рак желудка или рак печени, и метастазы уже проникли в желудок. И что — учитывая, сколько крови я потерял, — дело зашло… слишком далеко.
Он смотрел, как исказилось ее лицо, как дрожат у нее губы, когда она старается справиться с собой.
— Oui? — пробормотала она. — И какое лечение он тебе назначил?
Ротуэлл обхватил ее лицо ладонями, заглянул в глаза.
— Камилла, — тихо пробормотал он, — мы ведь оба с тобой знаем, что никакое лечение тут уже не поможет. Все, что может доктор, — это немного приглушить боль, когда она станет нестерпимой.
Она яростно замотала головой.
— Нет! — прошептала она. — Этого не может быть! Должно же быть что-то. Или… А вдруг это просто пройдет, если ты станешь беречься? Доктора ведь часто ошибаются, верно? — Она умоляюще посмотрела на него, словно цепляясь за соломинку.
Ротуэлл зажмурился. Внезапно ему отчаянно, до боли захотелось в это поверить. Господи, подумал он про себя, ну почему я не спохватился еще тогда, когда закрыл за собой дверь приемной доктора Реддинга?! Почему не послушался? Но тогда это его не волновало. Это была судьба, которую он ожидал. Кара, которую он заслужил.
Но может быть, сейчас настало время подумать о других? Или уже слишком поздно? Он вдруг вспомнил слова Камиллы… Нет, стиснув зубы, подумал Ротуэлл, он никогда не был трусом — и, черт возьми, он попробует! Скакать под проливным дождем, когда все его внутренности разрывались от боли, было легко. Куда труднее было отвечать на вопросы Камиллы. Она ведь не просто просила его начать лечиться — она просила его вновь поверить! Поверить в будущее. Поверить в них. Поверить в себя.
Ротуэлл, повернув голову, прижался губами к виску жены.
— Пошли утром за доктором, Камилла, — прошептал он. — Раз уж ты этого хочешь, пошли за ним. И если Реддинг скажет, что можно еще что-то сделать… что ж, клянусь, я это сделаю!
Глава 14
На сцене появляется доктор Хислоп
Уже на рассвете Камилла послала Трэммела заложить фаэтон барона и велела дворецкому лично отправиться на Харли-стрит и привезти доктора Реддинга. Киран в это время метался из угла в угол, меряя шагами спальню, — под утро его вновь стали мучить сильные боли. Однако когда часом позже Трэммел появился на пороге спальни, он был один.
Камилла отставила в сторону тарелку с овсянкой, которую она ложка за ложкой более или менее успешно впихивала в супруга и, плотно прикрыв за собой дверь, вышла в коридор, чтобы поговорить с дворецким.
— Боюсь, нам не повезло, мэм, — неуверенно забубнил Трэммел. — Доктора дома не оказалось — уехал к кому-то из своих пациентов и вернется только к утру.
Сердце Камиллы упало.
— Думаю, Трэммел, нужно срочно найти другого, и поскорее, пока его милость не передумал.
— Я так и подумал, мэм, и взял на себя смелость привезти другого доктора, — кивнул он. Однако по лицу Трэммела было видно, что его раздирают сомнения. — Велел ему ждать на улице. Доктор Хислоп — так его зовут — бывший армейский врач, в свое время служил в военном госпитале, как он сказал, недавно вернулся из Индии. Немного грубоват, и манеры у него так себе, но я подумал… в общем, я подумал, что уж лучше такой, чем вообще никакого.
— Правильно, Трэммел! — с облегчением воскликнула Камилла. — Ступайте за доктором и проведите его наверх.
Доктор Хислоп, однако, не спешил — пыхтя и отдуваясь, он тяжело взобрался по лестнице, потом остановился отдышаться и наконец появился на пороге спальни с увесистым саквояжем в руке. Камилле достаточно было одного взгляда, чтобы понять терзавшие Трэммела сомнения. Доктор оказался дородным мужчиной неопределенного возраста, с сутулыми плечами, в костюме, который выглядел так, словно он и спал в нем. Седые волосы почтенного эскулапа были взлохмачены, а на затылке вообще стояли дыбом.
Представившись, доктор Хислоп по-птичьи склонил голову набок и покосился на Камиллу.
— Э-э-э… ну-с, так где же мой пациент? — жизнерадостно осведомился он. — Как я всегда говорю, лучше поторопиться, чтобы успеть повидаться с ним до прихода гробовщика, хе-хе!
Слегка сбитая с толку, Камилла с некоторым сомнением провела его в спальню. При виде незнакомца Чин-Чин сорвался с постели и кинулся к доктору, намереваясь обнюхать его самым тщательным образом. Не обращая никакого внимания на собаку, доктор Хислоп отставил в сторону свой видавший виды саквояж, обменялся с Ротуэллом приветствиями и, велев ему снять ночную сорочку и сесть на край кровати, спросил Трэммела, где он сможет помыть руки.
— Проблемы с желудком, я так понимаю? — хмыкнул он, вернувшись обратно в спальню. — На редкость неприятная штука, согласны, милорд? Острые боли, наверное, так?
— Да, временами, — поморщился Киран.
Что-то буркнув себе под нос, Хислоп принялся один за другим доставать из саквояжа какие-то медицинские инструменты — весьма устрашающего вида. Пару раз при этом он покосился в ее сторону, словно ожидая, что она поспешит удалиться. Вместо этого Камилла, скрестив на груди руки и вызывающе расправив плечи, взглядом дала ему понять, что никакая сила в мире не заставит ее сдвинуться с места. Чин-Чин, застывший у ее ног, явно намеревался до последней капли крови защищать хозяйку. Угрожающе опустив голову, крохотный спаниель издал глухое рычание.
